Инженер. Часть 4. Угол

Ошарашенный Сам не успел задержать вопящего слугу, разнесшего новость по всем встречным, и направился к родильной. На месте обнаружились следы ночного катаклизма и ложе с бессознательной Аной. На пятьдесят метров в окружности все было уничтожено. Явившиеся люди не смогли найти никаких следов былого строения, кроме почерневшей обугленной почвы. Никаких трупов также найдено не было, как и чего-то, что хоть как-то напоминало бы человеческие останки. Сама Ана и кровать под ней, похоже, были единственным, что уцелело.

Обычная женщина из прислуги осмотрела роженицу и заявила, что с той все в порядке, роды прошли благополучно. Естественно, о том, что произошло на самом деле, она ничего сказать не могла. Не прояснила произошедшее и вскоре пришедшая в себя Ана, которая ничего не помнила.

Нечего и говорить, новости, которые вскоре дошли до несчастной, совершенно убили ее. Вы можете вообразить что-либо ужаснее, чем осознание того, что вы убили собственного ребенка? Никакие усилия отца не могли вытравить зерно ужасного подозрения, упавшего в душу Аны.

Однако Сам воспринял всю эту историю, как и подобает человеку, отвечающему за семью. Его насторожило то, что судно, которое привезло повитуху, отчалило сразу же, как только слуга последней добрался до него. Он не нашел трупов или следов смерти людей, а верить истеричным крикам пробегающего мимо незнакомца – было не в его правилах. Искать на месте было нечего, и он велел готовить яхту к выходу. Перехватить судно он не успевал, но основные возможности семьи, ее связи и влияние базировались на Арракисе – значит, именно туда и следовало идти Саму.

Палуба накренилась, судно медленно, будто с трудом, взобралось боком на очередную пологую громаду и, описав носом замысловатую дугу, перевалилось на другой борт – яхта начинала разворот на юг вдоль берега, и длинные океанские валы, накатывающие с запада, грозили помотать нервы и кишки экипажу и пассажирам.

Свежий ветер остужал обманчивое солнце – человеку, просидевшему полгода в Облачном крае, это грозило предсказуемыми последствиями, и я перебрался под тент, натянутый на баке яхты.

Свое обгоревшее тряпье я сменил на типичную одежду матросов уже на борту – времени на сборы на берегу уже не было, а на воде его было сколько угодно. Только к вечеру судно войдет в дельту великой реки, и, скорее всего, нам предстояло еще провести ночь в Азуре – небольшом портовом городе почти на краю моря.