Новогодние приключения Маши и Витта

Мы спустились вниз по крутой лестнице, и через три или четыре поворота лорд привел меня в подвал. Впотьмах при еле светящемся огненном шаре я перепробовала эль из пяти бочек. Как бы меня не развезло. Выбрав одну самую шипучую, попросила лорда ее пометить. Тот выжег на крышке кружок.

— Есть ли среди сирот мальчишка, которому можно довериться?

— Думаю, Мэтт подойдет, он самый старший. Я его в свое время забрал от буйного отца почти при смерти, сам выхаживал. Беднягу едва не до смерти забили.

— Придется нам поймать Мэтта и поговорить с ним. Людям короля и твоим лейтенантам нужно поднести чистый эль с кухни, если они вообще будут пить. А храмовникам — из этой бочки, и влить в каждую кружку по стопке живой воды. Когда понесет по второй, можно уже и две влить, никто не заметит.

Даже при тусклом свете было видно, что лорд смотрит на меня огромными глазами.

— Это что за пойло получится? Вроде того, которым ты меня в подземелье поила?

— Нет, хуже, — я постаралась не смеяться.

Мэтта мы подлавливали долго. Он взял на себя командование остальными мальчишками, и поймать его в одиночестве было делом нелегким. Жаркое было уже почти готово, с минуты на минуты Мэтт должен был отправить гонца звать всех в обеденную залу, когда магу удалось втянуть его в нишу, открывавшуюся только руке Беритола.

Зажав рот тощему подростку лорд прошептал:

— Тише Мэтт, тише, это я, лорд Беритол, капитан.

Мэтт перестал дергаться и вытаращил глаза. Лорд снял ладонь с его рта, и мальчишка затараторил:

— Черные эти, храмовники, сказали, что вы уехали куда-то, а может, вас демон прибил. Ой капитан, что будет-то! Что будет! Храмовники тут всем раскомандовались, уже половину лейтенантов уговорили, что так лучше!

Капитан скрипнул зубами:

— Прибить меня хотели храмовники.

Я стояла за выступом стены так, чтоб мальчишка меня не видел. Не нужно ему знать, что демон заодно с его обожаемым капитаном.

Беритол трижды повторил инструкции, пока Мэтт не выучил все наизусть. Теперь оставалось только ждать.

Я едва не вернулась к детской привычке грызть ногти, когда мы сидели в стене обеденного зала. Разговаривали за едой громко, и гулкие голоса разносились под сводами.