Свет ее высочества

Телохранитель Грэм, закрыв собой, погиб, но его душа угодила в мое тело и, по словам учителя, могла захватить над ним управление. Напуганная случившимся, я сбежала из императорского дворца в надежде найти ответы, как избавиться от «иждивенца». Вот только я не знала, что на побег меня подбили специально в надежде, что помогу вывести проклятого черномага Эвгуста на тех людей, которые знали, где спрятана настоящая принцесса Мариэлла. Если бы не Грэм, то едва ли не каждое приключение могло стать для меня последним…

Боги! Страшно представить, насколько крутой поворот, который сделала моя судьба.

Ужасней лишь предполагать, что ждет меня впереди.

Из сонливой задумчивости вывело клеймо Эвгуста. Бабочка не зудела зверски, как раньше, — черномаг придумал новый способ привлечь мое внимание. Магическая татуировка, будто ожив, медленно ползла вверх по ноге. Все выше и выше, пока не добралась до колена. И вот тут-то я и осознала: на ползанье насекомого это похоже меньше всего…

Отрыжка хевикана! Да меня кто-то лапает!.

.

Дремота ускользнула, как и не бывало. А я, распахнув глаза, резко приподнялась с острым желанием врезать охальнику, посмевшему пробраться в купальню.

Кулаки разжались — в комнате я была одна.

Бабочка продолжала призывно трепетать рисованными крылышками на моей коже. Поверхность воды покрывали лепестки душистых цветов — сразу и не увидишь, что с ногой. И я выставила ее на бортик ванны. Вместо очертаний магической татуировки на голени серели слова: «Ты в опасности. Поговори со мной, Эва».

В опасности? Это шутка такая? Способ заставить меня наконец ответить? Или… правда?

Серьезно обдумать послание не вышло — коротко постучав, в купальню влетела Санни.

— Риэлла, пора одеваться.

Сушащий волосы гребень и талантливые руки служанки быстро сотворили замысловатую прическу. Затем Санни помогла облачиться в шелковое платье цвета предгрозового неба, застегнуть ожерелье из жемчуга — и я могла спускаться в обеденный зал.

То, что хэмеллы не признавали косметику, закономерно и легко объяснимо: зачем краски, если старанием мысли можно усилить природные оттенки? Но, увы, использовать свои способности, чтобы выглядеть привлекательней, не комильфо.

А почему так, доходчиво объяснил Солар. Оказывается, меняющийся, достигнув уровня владыки, видел сквозь придуманную внешность. И поэтому таких вискурцев раздражали даже незначительные изменения наружности. Мол, лучше пусть женщина будет малопривлекательной, чем с «двойным» лицом.