Мой огненный пёс Семаргл

Что-то трудно уловимое, мимолётное, неопределимое словами, что давало ясно знать — здесь живут. Ощущение заполненности пространства.

Энгельс постучал, не дождался ответа и распахнул деревянную дверь под табличкой с номером «222». Горел приглушённый свет, но в маленькой комнате никого не было. И всё же это была другая пустота - пустота бережно обжитого места, берлоги, которую покинул вышедший на охоту зверь.

Светлые обои, по углам две узкие кровати, разделённые письменным столом. Над ним окно — выходит на ночной сквер, форточка плотно закрыта.

В изножье каждой кровати узкий платяной шкаф. В левом углу у двери маленький холодильник. На стенах — полки для книг, заставленные в два ряда. На полу – круглый ковёр с коричневым узором. Прямо из комнаты можно попасть в туалет и маленькую душевую комнату.

Кровать слева застелена синим покрывалом, на нём — небрежная стопка книг и тетрадей, на подушке — плеер с массивными наушниками.

- Ну, осваивайся! Думаю, вы быстрее найдёте общий язык, если такой скучный дядька, как я, не станет мешаться под ногами.

Гм... и насчёт Артёма... Не смотри, что он такой ершистый, - я ему твою жизнь доверяю смело и безоговорочно. И ты тоже можешь ему доверять. Ну всё, я пошёл... Гм... Если что, мы с Ритой тремя этажами выше. Этот бирюк специально выбрал себе нору подальше от остальных. Ну да ладно – уверен, вы подружитесь!

С этими словами Энгельс плюхнул на пол сумку с Кириными вещами и торопливо вышел. С видимым облегчением, и лицо у него было при этом, как у человека, который покончил с неприятным и крайне хлопотным делом.

Кира прижала озябшие ладони к горящим щекам. Она до сих пор не уверена была в реальности всего происходящего с нею. Весь вечер она словно брела сквозь тягучий дурманящий сон, который никак не хотел заканчиваться.

Она поняла вдруг, что действительно очень и очень сильно устала. Поэтому, наконец, осмелилась присесть на краешек незанятой кровати справа, на которую кто-то предусмотрительно положил стопку нового постельного белья.

От смущения она не находила себе места и не думала даже приступать к разбору тех немногих вещей, которые успела впопыхах набросать в сумку.

Секунды сплавлялись в минуты, а в комнате по-прежнему стояла звенящая тишина.

Браслет на руке пульсировал. Вихрь незнакомых, чужих эмоций беспрепятственно врывался Кире под кожу и там со скоростью лесного пожара распространялся по всему телу.