Чудовищный секрет Авроры 3, или Дочь ректора все объяснит

Ни паразитирующий дух доисторического маньяка. Ни шурхова богиня Судьба, – шипел возмущенно Салливан, окатывая горячим дыханием мой подбородок. – Ни драная капля, что нестерпимым, мучительным магнитом тянется к другой. Что вытрясает всю душу, что разрывает в клочья плоть. Путает мысли, велит нарушать все мыслимые правила, все собственные принципы… Заставляет творить безумства, за которые, по-хорошему, меня следовало бы лишить головы…

– А она еще тянется? – робко уточнила, прикусывая губу.

Интересно ведь.

Так уж вышло, что злобных троллей, сотрясающих воздух и пыхтящих бешеными самоварами, я совсем не боялась. Иммунитет у меня к ним. И потому вместо ужаса и смирения во мне проснулась неблагоразумная любознательность.

– Кто тянется?

– Капля. Ваша. Непослушная, – прошептала, чувствуя, что еще чуть-чуть, и меня засосет в серебристо-серые омуты без остатка. – Тянется?

– С одной я как-нибудь справлюсь. С моей. Непослушной, – уточнил недовольно Салливан. – Я достаточно взрослый мужчина, чтобы совладать с магическими инстинктами.

Ноздри «достаточно взрослого мужчины» угрожающе раздувались, глаза искрили расплавленным серебром, челюсть сжималась. Грудь ходила ходуном под черной Артовой водолазкой, которая магистру все-таки была узковата.

Ну вот зачем все так усложнять? Пыхтеть, распинаться? Почему нельзя просто меня поцеловать и…

Его губы впечатались в мои так неожиданно, что я замычала удивленно. Глаза распахнула так широко, что со стороны они должны были напоминать бирюзовые блюдца.

Я послушно подалась вперед, вжалась в неспокойное тело, задрожала. Рандор целовал жадно, глубоко. До мурашек под коленями, до слабости в каждой мышце. Ровно так, как мне нравилось. Так, словно хотел на деле показать, как я желанна, как нужна ему сегодня. И как буду завтра.

– Хватит! – скомандовал Салливан, отрывая меня от себя, хватая под бедра и неделикатно усаживая на подоконник.

Все в его обескураженном виде намекало, что это я на него нагло набросилась, соблазнила и к поцелуям принудила.

Вот ведь тролль!

– Никогда больше так не делай, Аврора, – севшим голосом добавил магистр, убеждая меня в том, что тронулись сегодня решительно все.

Начиная от папеньки и крестного, уверенных, что Блэр не возрождался. И заканчивая вот этим невозможным чудищем, решившим, что я представляю для него угрозу.

– Я делала? Я?!

Да я как дышать забыла от возмущения!

– Именно ты. И больше не повторяй.