Измена. Осколки моей души

Но приехавшим врачам не остается ничего другого, кроме как накрыть мое тело простынкой и констатировать смерть.

Что чувствует в этот момент Дарен? Сожаление, что предал меня или облегчение, что теперь не придется скрывать измену, либо разводиться со мной? А может его чувства смешаны? Возможно, он уже заметил, так и не разобранные, пакеты из супермаркета и понял, что я могла проходить мимо того кафе и увидеть его с другой. Скорее всего он достанет чек и посмотрит на время покупки. В его голове сложится картинка, станет понятно, почему я вошла на кухню в уличной обуви.

Такая пустяковая оплошность стоила мне жизни. Смешно, не правда ли? Я усмехнулась с чувством горечи в душе. Умерла на кухне и возродилась на кухне. Слава случаю — не в туалете, а то ездила бы теперь золотарем на вонючей повозке в компании мух. На кухне все же и тепло, и к еде ближе. Не так уж и плохо, если подумать. Но, если уж и в этом мире соберусь помирать, лягу на диван в холле, чтобы в следующий раз стать хозяйкой, а не прислугой.

Я вздохнула, поднялась с примятой травы и вяло побрела обратно в имение, морально настраивая себя на новую жизнь.

— Еля! Ты где ж была-то? — воскликнула Вася, когда я спустилась на кухню. — Я уж думала все — живой не сыщем!

— Рано хороните, поживу еще.

Прозвучало это как угроза, от чего Маришка перестала скрести котелок и испуганно уставилась на меня.

— Надо бы ей в свято место сходить. Не своя она стала, со вчера-то. — сказала рыжеволосая девушка.

— Правда твоя, Маришка.

Завтра ее и сводишь.

— А чего я-то сразу?

— Ну а кто, заместо тебя-то? Ты, что ль, на кухне останешься? Вот с завтраком разберемся, и до обеда сбегаете, завтра супов варить не будем, и без того жарко, у меня вона квас на хлебу настоялся. Окрошку сделаем. Ладно, вы тут домывайте, а я пойду, за весь день уж и ног не чувствую.

Я стала помогать Маришке мыть посуду, но заметив, что девушка постоянно зевает, отправила ее тоже спать, в конце концов, она вчера вызвалась вместо меня все помыть, и мне хотелось отплатить ей добром за помощь.

Я уже домывала последнюю кастрюлю, про себя радуясь крану хотя бы с холодной водой, все лучше, чем бегать без конца с ведрами во двор, тут вон и пол скользкий и ступеньки опасные, как раздались размеренные шаги.

На кухню вошел мужчина и сразу же принялся разглядывать деревянную панель с маленькими колокольчиками и шнурками, висящую на стене у входа. Я замерла, безошибочно угадывая столь знакомый мне силуэт.