Мир разбитых надежд

К рассвету должны подействовать. Уговори его поспать, он уже несколько дней глаз не смыкал.

Проклятые вообще почти не спят.

Гермиона смотрела на ягоды. Драко видел, что в её голове вертелись вопросы, но ни один не сорвался с её губ. Интересно, что Тео ей о нём рассказывал? «Да, у меня есть друг, но он уже давно стал мне чужим...»?

За воротами послышался шум. Шелест травы и топот нескольких лап.

— Что это? — Гермиона сглотнула, пытаясь рассмотреть что-то за забором.

— Акромантулы. — Драко вытащил волшебную палочку, отбрасывая не вовремя пришедшую мысль, что нужно купить одну и для Гермионы и обучить её защитным заклинаниям.

Он вышел за ворота, затылком чувствуя взгляд Гермионы. Солнце садилось за горизонт. Когда оно снова взойдёт, тело Тео станет чистым. Если, конечно, ягоды подействуют. Если.

Пэнси окликнула его, и Драко обернулся. Она стояла возле забора, вытащив свою палочку и прищурив глаза.

— Не ходи. Может, они к утру уйдут.

— С чего вдруг? — Он прикрыл за собой ставни. Сколько школьников погибло здесь, не сумев вырваться из рук деткоедки... — Оставайся здесь, Пэнси. Следи за Тео.

Но она только молча выскользнула за ним, и Драко недовольно поджал губы.

Они шли на звук, лавируя между деревьями. Палочки обоих были наготове, оба обратились в слух. Шелест травы подсказывал дорогу.

Можно было бы проигнорировать копошение пауков рядом с домом, но Драко знал, что они не уйдут. Акромантулы чувствовали людей и были готовы защищать свою территорию.

Они вышли на опушку и остановились, поднимая волшебные палочки. Пауков было много, больше десяти точно. Драко слышал, что они всегда кочуют семьями, но не полагал, что ему придётся сражаться с целым отрядом. Ветка под ногой Пэнси хрустнула, и десятки глаз обратились в их сторону. Их огромные тушки были ростом с человека.

— Ступефай! — крикнул Драко, направляя древко в сторону самого крупного паука.

Он любил магию. Ему так сильно не хватало её в реальном мире. Там она считалась выдумкой, сказкой для детей. Когда Дамблдор впервые рассказал ему о её существовании, Драко счёл его безумцем. Но затем Аберфорт починил разбитую вазу одним взмахом палочки, и Малфою пришлось поверить.

«А я тоже так могу?» — спросил он в двенадцать, а в двадцать четыре уже не представлял свою жизнь без магии.