Мир разбитых надежд

Она не давила, не заставляла открывать свою душу, но молча ждала, что он сделает это, когда будет готов.

Драко сел на сиденье, поставив локти на стол, и взглянул в окно. Мимо пролетали деревья, кусты, одинокие дома. Он смотрел на природу, чувствуя, что бешеное биение сердца приходит в норму.

— Я подумал, что это мой отец.

Пэнси нахмурилась и села напротив него, уставившись в его щеку. Несомненно, она знала его историю. Знала о пропаже отца, смерти матери, лжи Тео. Знала и принимала. Понимала.

— Это не он? — спросила она, пытаясь оживить в памяти внешность человека, о котором говорил Драко.

— Я не знаю. Я назвал своё имя. Если бы это был мой отец, он, наверное, что-то сказал бы мне? Сделал? — Драко покачал головой. Он устал его искать. — Не знаю.

Несколько минут они сидели в тишине. Драко вспоминал детство. Наставления отца: «Не ешь грязными руками», «Не шуми» и то, что он запомнил лучше всего — «Не мешай». Могло ли статься, что отец ушёл не из-за матери, как он всегда думал, а из-за него?

Перестань, Драко.

Он ушёл потому, что сам этого захотел.

За окном стремительно темнело. Тени сгущались, ночь вступала в свои владения. Поездке ни конца ни края не видно. Скорее бы покинуть это удушающее место. Место, где, возможно, — только возможно — находился его отец. Если это так — пошёл он к чёрту. Двенадцать лет прошло.

— Давай спать, — сказал Драко, и Пэнси согласилась.

Утро вечера мудренее.

***

Второй раз боль застала его на улицах Ливерпуля. Он рухнул на колени прямо посреди дороги.

Никто не обратил внимания. Драко стонал, стиснув зубы, Пэнси успокаивающе гладила его по спине, а прохожим не было до этого никакого дела. Словно они видят такую картину каждый день. Кто знает, может так оно и есть.

Он цеплялся пальцами за асфальт, шкрёб землю, зажмуривая глаза. Надеялся, что станет легче.

Потерпи, Драко. Скоро отпустит. Всегда отпускает.

Пэнси уткнулась лбом в его спину, и Драко попытался казаться сильным. Хотя бы ради неё.

Ещё одна буква имени Тёмной Ведьмы стёрлась из его памяти.

Когда он забудет все — смерть не заставит себя долго ждать.

Приступы боли происходили с разной периодичностью. В следующий раз это случилось спустя неделю после обнаружения, что целебные грязи не помогли. Четвёртый раз — на третьи сутки после предыдущего. Никакой закономерности.

Оставалось шесть букв. Шесть приступов боли. Шесть мгновений, когда он пожелал бы сдохнуть в ту же секунду.

Пэнси становилась мрачнее с каждым новым приступом.