Мир разбитых надежд

Он хотел увидеть их в последний раз, попросить прощения, возможно, если удастся, поцеловать Гермиону ещё раз, если она позволит. Хотелось сделать вид, что с ним ничего не происходит.

Пэнси эта идея не пришлась по душе. Ей не хотелось думать о Драко и Гермионе, но не это было главным. Она боялась, что, уйдя, он не сможет вернуться к ней. Что десятый раз настигнет его в том мире. Поэтому её уверенное «Я пойду с тобой», сказанное, когда они поднялись наверх, прозвучало непоколебимо. И Драко понял, что спорить нет смысла.

Да и желания, если честно, тоже не было. Он всегда хотел показать ей свой мир, почему бы не сделать этого сейчас?

Стемнело. Стрекотание насекомых отдавалось в ушах, убаюкивая. Драко хотел отправиться сквозь зеркало в ту же минуту, но Пэнси — голос разума — как обычно, настояла на своём.

— Ночь на дворе. Они спят. Что мы будем делать там несколько часов?

Было ли это истинной причиной или она просто не хотела идти, он не знал. Наверное, всё вместе.

Они переночевали на башне, засыпая под жужжание стрекоз и светлячков.

Драко снилась мама. Он был рад её видеть, ведь перед её смертью они даже не успели попрощаться. Он вовсе не знал, что она умирает. Нарцисса звала его к себе. Просила прийти поскорее и перестать мучать себя и других. Драко очень хотел её послушать.

Яркий солнечный свет заставил его распахнуть глаза и осознать, что всё ещё жив. Ему очень хотелось вернуться в сон, к матери, но Тео и Гермиона заслуживали знать правду. Пэнси сидела возле него, рассматривая верхушки деревьев.

По её лицу было видно, что она не спала. Он почувствовал вину за это и снова задумался о словах Нарциссы. Но Пэнси вывела его из фантазий, спрашивая, готов ли он идти. Драко был готов. Он поднялся, потягиваясь, и мгновенно упал обратно. Пэнси подскочила к нему и по выражению его лица всё поняла.

Десятый приступ. Последний. Они не успели.

Боль скрутила все внутренности, но в этот раз уверенности, что он переживёт это, не было. Никакие аутотехники не работали. Драко умирал. Буквально.

Прямо сейчас на глазах Пэнси.

Грудь словно выжигало кислотой, стирая последнюю букву имени Тёмной Ведьмы из его памяти. Моль оторвалась от его груди и взмахнула крыльями. Драко услышал собственный стон. Он пронёсся по башне, расстворяясь в воздухе. Моль, забрав имя ведьмы, а заодно и его жизнь, упорхнула к своей госпоже. Она улетела, а Драко считал минуты до собственной смерти. Грудь болела, сердце сбилось с собственного ритма.

Пэнси сидела возле него на коленях.