День за днем. Эпизод 5.

Лучше, для кого?

Может быть, ему нравится заниматься садо-мазо и унижать меня, не знаю, но мне точно не нравится:

- Ну, я не знаю, как для тебя, но для меня, так точно!

Максимум чего я дожидаюсь в ответ от Калугина:

- Ну, тогда я тебя прошу.

Помолчав, он добавляет:

- Я тебя очень прошу, пожалуйста, не уезжай!

Очень хочется спросить «почему» и, может быть, додавить, переломить его упрямство, ноя вижу выходящего из лифта Вадима и молчу. Да и о чем говорить, если Андрей не сказал ничего нового? «Собаку на сене» мы уже с ним обсуждали и слова«не уезжай» из той же серии.

Тороплюсь пожать плечами, совсем не уверенная в своих словах:

- Извини, Андрей, но я уже приняла решение.

Шепелев останавливается возле нас:

- Марго.

- Да?

Делаю шаг навстречу, обходя Калугина. Вадим кивает Андрею:

- Я прошу меня извинить

Тот отступает в сторону:

- Да, конечно.

Шепелев теперь смотрит на меня:

- Ты уже сказала Наумычу?

- Что, именно?

Вадим почему-то снова смотрит на Андрея:

- Ну, про отъезд?

А что, горит, что ли? Мне же тоже нужны гарантии.

Например, что в «Планете», меня примут с распростертыми объятиями. Или мы едем бороться за шансы? Опять же, как там с моей визой? Ничего же еще непонятно… Неуверенно мотаю головой:

- Да нет, он все время занят.

- А когда планируешь?

Оглядываюсь на Андрея. А действительно, какой смысл тянуть? Со вздохом окидываю Калугина осуждающим взглядом – трусость она трусостью и остается, какие бы оправдания не приводила! Ставлю решительную точку в сомнениях:

- Да вот, прямо сейчас!

И, развернувшись, иду в кабинет к начальнику.

***

После краткого вступления о своем решении уехать из Москвы, лезу в сумку, где у меня лежит еще летом написанное заявление, и отдаю его в руки Егорову:

«Генеральному директору МЖ издательства «Хай Файф».Егорову Б.Н.

От главного редактора Ребровой М.А.

Заявление.

Прошу вас освободить меня от занимаемой должности главного редактора в связи с переменой места жительства. 20.06.2009 г. Реброва».Знаменательная дата - именно тогда Сашу Верховцева вышвырнули из издательства, а я дура, на радостях поперлась к Калугину домой и застала парочку отмывающейся в душе после секса…Писать новое не поднимается рука, будто деревенеет, отказывается слушаться.

Тогда, в июне, это был всплеск эмоций, и то я никому эту бумажку не показывала, а теперь и эмоций нет.

Наумыч расстроено кряхтит, он стоит позади своего кресла, положив на спинку локти и опустив листок вниз, косится на дату поставленную внизу.