Шиза. История одной клички и Шиза в квадрате

После второй бутылки училищный актив в лице Цесарского вспомнил, что в новогоднюю ночь необходимо произнести праздничный тост.

– Без тоста – просто пьянка, а с тостом – мероприятие!

Цесарский повернулся к скульптурным станкам-надгробиям и, как будто обращаясь ко всей группе, начал свой многословный спич, изобилующий надёрганными невесть откуда цитатами:

– Я английский Санта Клаус, от меня вам Микки Маус! Помятуя, что тостующий пьёт до дна, разрешите от души тостануть. Мажора всем – на отрыв башки! Чтоб, как говорится, не было потом мучительно больно за безразвратно прожитые годы! Проновогодиться всем и экзамены, конечно, сдать.

Деду скажу, – Цесарский понизил голос и мрачно кивнул планшетке Тараса Григорьевича, – я с вас бесюся! – Далее тостующий прошёлся по персоналиям, стоящих в ряд барельефов, – Это ктой-то там сидит, дикалонами смердит? Армен! Наша Джага-Джага в самом расцвете сил, на тебя последняя надежда. Спасай страну от демографического кризиса! Женщин тебе побольше, хороших и разных! Что б на всех харизмы хватило.

Так. Робик. У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба! Ну, ты меня понял, все бабы-дуры, счастье в труде! Такова наша с тобой тяжёлая доля. Крепись!

Нюся! Не прикидывайся дохлой бабочкой! Как сказал бы Немирович, он же Данченко: НЕ ВЕРЮ!

Талдыбай, родной! Где ты? Неужто забыл о нас навсегда? Эх, каким ты был, таким ты и остался, орёл степной, казах-х лихой! Товарищ Талдыбаев, желаю всего-всего: мыла душистого и полотенца пушистого, и зубной порошок, и густой гребешок.

«Тайда» тебе с отбеливателем и кондиционером.

Наконец, Цесарский обратился не к воображаемым, а к реальным собутыльникам:

– Зденка, оставайся всегда такой же трогательной, что так и хочется всегда потрогать, потрогать, потрогать, потрогать… Не верьте, что я говорю по пластинке… щщик, по пластинке… щщик, по пластинке… щщик…

– Слышь, Цес, кончай. Мы замёрзли!

– О братане Гапоне, хотелось бы сказать наукообразно, – как назло, с ещё большим энтузиазмом продолжал словоохотливый Цесарский, – вспомнить золотые аксиомы философии: фигня война, главное – манёвры, бери больше, кидай дальше и тэ-дэ.

Надеемся, что очень скоро, буквально лет через шестьдесят – семьдесят, братан наваяет столько трактатов, что мало не покажется, а пока более надеемся, что он не напускал слюней в общую бутылку.