Шиза. История одной клички и Шиза в квадрате

Белоснежная фея – Зденка с едким сарказмом, не украшающим белоснежных фей, стала хвастливо расписывать, как в очередной раз столкнула противоборствующие отряды поклонников готовых сложить головы за право её поздравить. Все вокруг и так знали, что любовные sms-ки, букеты, подарки и неусыпное мужское внимание, то есть все, о чём мечтают девушки, окружает Зденку в избытке. Поэтому, нарочито перебивая самодовольное щебетание белоснежной феи, девушки обсуждали свежие училищные сплетни, акцентируя их безусловную важность по отношению к загубленным судьбам обречённых Зденкиных воздыхателей.

– Слыхали, наш ловелас Ван Гоги обхаживает новенькую натурщицу?

– Очередная страшная лошадь горячего джигита?

– Да, набор стандартный: балерина на пенсии, морда длинная, грудь вообще не носит.

– Ножки то-онкие, а жить так хочется! И курит, курит, курит…

– Кстати, а пойду-ка-ся-ка я, покурю-ка-ся-ка я.

Пушистики снежного хлопка бесшумно сыпались из бездонного небесного ведра.

Вечер, наполненный поэзией и предчувствием чуда, закружил вдохновенных Муз жаждущих приключений и любви.

Все дороги вели «Под Арку». Этот тесный дворик за центральным кинотеатром с незапамятных времён был местом поэтапного паломничества сначала стиляг, волосатого андеграунда в клёшах, а позднее позвякивающих, канувших в историю металлистов, разноцветных панков, кожаных байкеров, любителей хип-хопа в бесстыже приспущенных, широченных штанах и прочих борцов за свободу личности.

В среде городской молодёжи сформировался критерий «неформальности»: ходишь «Под Арку», значит, не лох, не гопник, а реально прикольный пацан.

Перед самым входом под священные арочные своды отряд бесстрашных амазонок наткнулся на желанную добычу – хорошо упакованных юношей. Девушки вальяжно достали сигареты, началась весёлая пикировка.

– От чего, девушки, курим? Жизнь тяжёлая?

– Мы не взатяжку.

– Ну, смотрите, а то щёчки пожелтеют, зубки выпадут.

Живой интерес мужской компании, как обычно, полностью сосредоточился на Зденке. Безмолвная Нюся, наверняка, стала бы лютым Зденкиным врагом, но не была способна на сильные чувства. Вместо крови по русалочьим Нюсиным жилам текла вязкая, белая слизь, поэтому, апогеем презрения было то, что она больше обычного оттопырила губы-вареники и отвернулась с напускным равнодушием.