Шиза. История одной клички и Шиза в квадрате

Долго прощались у дверей Янкиной квартиры, как прошедшие войну однополчане. Всё это время, опасаясь вновь встретиться с магией волшебного взгляда и получить парализующий разряд, девушка не могла осмелиться поднять глаза. Янка без того подозревала, что мышеловка захлопнулась, и она крепко влипла. Похоже, навсегда.

– Хочешь, фокус покажу?

– Ну, давай, – ответила Янка, не представляя, чего ещё ожидать от самого загадочного из всех кого она когда-либо встречала. Агранович положил на тыльную сторону ладони спичечный коробок, который, по необъяснимым причинам, вдруг стал плавно передвигаться и переворачиваться сам собой.

Янка вытаращила глаза, но, по большому счёту, у неё сегодня уже не было сил как следует удивиться.

– А как это?

– По-разному, кнутом и пряником. Но если к нему с лаской, – и Агранович осторожно погладил коробок, – он и песенку споёт: «Если у вас нету тёщи, её не отравит сосед…» Хочешь послушать? Говори телефон.

Янка продиктовала свой, домашний номер, запоминавшийся всем с первого раза (мобильник она посеяла ещё сто лет назад):

– А у тебя какой телефон?

– У меня-то? Да китаец престарелый.

Может показаться, что дорога проходит в зарослях кустарника. Янка знает – это не так. По обе стороны узкой извилистой тропинки – глубокие пропасти, а эти корявые ветки с редкой листвой – верхушки деревьев, растущих глубоко на дне. Хмурая гризайль неба кишит вороньём.

Вот уже виднеются стрельчатые силуэты башенок замка. Янка бесстрашно идёт по давно изученному пути. Смешанное чувство страха, любопытства и необъяснимого томления влечёт её сюда. Каждый раз, очутившись в этом унылом, странном месте, она забывает, что это только сон, преследующий с самого детства. Одна лишь мысль гонит по навесному мосту, к огромным дубовым воротам, в каменное готическое жерло: «Встречу ли Его? Найду ли сегодня?»

Янка вновь вспоминает, как увидела Его впервые.

На самом краю нависающей над обрывом скалы чернел зыбкий силуэт. Это он – загадочный хозяин замка. Широкий плащ, словно крыло гигантского ворона, зловеще хлопал на ветру. Острый, по средневековой моде, капюшон скрывал лицо, лишь длинный, изысканный пепельный локон, случайно выбившийся на свет, нарушал траурную торжественность образа.

«Ворота сегодня широко распахнуты, отодвинуты пудовые засовы.