Разлом

Верлит снедь достал, воды в котелок походный налил, стал ждать, когда же ему веток сухих принесут. Второй рыцарь на земле разлегся, задремал, кажется. Стемнело совсем, а ни регины, ни второго рыцаря не видно.

Пошел Верлит их искать.

Господин рыцарь плащ с себя снял, остался в рубашке, перчатках, портах черных и мягких сапогах. На плаще веток охапка лежит, чтоб, значит, сподручнее тащить было. Госпожа регина на поваленном дереве скачет, ветки обломать пытается, господин рыцарь ее под локоток придерживает.

Вот ветка под госпожой региной хрустнула, стала она ее в разные стороны крутить, доламывать, перед этим на землю спрыгнув.

А между делом говорит:

— И давно в замки обозы с продовольствием и всем необходимым приходить перестали?

Верлит тихо крякнул. Наконец, до начальственных людей доходить стало, что господа рыцари уже почитай четвертый год сами по себе маются.

— Как старый регис заболел, — ответил господин рыцарь. — Это сколько лет прошло?

— Четыре, — ответила регина.

— Это как же так. Почему ни одной жалобы? Куда обозы деваются? Чем вы кормитесь?

Рыцарь голову поднял, улыбнулся. А зубы у него острые. Все, сколько есть. Регина вздрогнула, пробурчала:

— Вы лучше не улыбайтесь.

— В Бездне прокорм найти несложно. Там всякое водится. Человек такой пищей отравится, а нам ничего.

— Но ни одной жалобы…

— Кастелян нашего замка точно писал… А затем вдруг уехал. У него внучка родилась. И не вернулся. А за ним и другие слуги ушли… Не в каждом замке есть свой Верлит…

Приятно Верлиту на сердце стало.

Знать, ценят его. Госпожа регина палку отломала, на плащ бросила. Обошла дерево поваленное, новую жертву выбирая. Так они до завтра возиться будут… Тут на плечо Верлита легла рука тяжелая.

— Не мешай им, Верлит. Пусть поговорят.

Рыцарь регине руку подал, она снова на дерево взобралась.

— Всё, что от вас требовалось, исполняется. Новые земли открывались, лекарственные средства приходили… Брат мой регис и члены совета говорили: "Не трогай то, что работает.

А я слушала".

— Они были правы.

Она вздохнула, спросила:

— Вы помните меня?

— Вас трудно забыть. Вы приклеили мои сапоги к полу.

— А вы подарили мне улиток. Крупных, с ладонь. Их все комнатные девушки боялись. А они мне напоминали вас. Такие загадочные существа. Они ползают будто бы сами по себе по своим делам, а на самом деле, я уверена, в колонии каждый знает, что делает другой.