Разлом

Тут ей на помощь жених бывший пришел:

— Не ты ли, господин мой регис, про то говорил, что у правителей кровь властью порчена, и лучше нам с госпожой моей региной взять себе крестьянского ребенка, и властителя воспитать?

Регис рассердился тут же:

— Ты еще чем недоволен? Для тебя же стараюсь!

А Кастар тут говорит:

— Нет нужды для меня стараться, господин мой регис! Я свое счастье сам искать буду, как и госпожа регина.

А молодой рыцарь все про свое, да про свое:"В мужья не гожусь, какая со мной жизнь? Чудовище я, не человек».

Регина в слезы, прижалась к ему: «Мое чудовище, мое. Люблю я тебя, всю жизнь любила!»

И старый наместник, до той поры тихо в углу сидевший, вмешался:

— Господин мой регис, — тут оба региса на него посмотрели. И старый, и молодой.

И Верлиту кивает: позови кого со стороны. Верлит дверь открыл, а там и корчмарь стоит, и жена его, и дед его со слуховой трубкой в руках. Два года, почитай, с печи не слезал, старый.

— Спроси-ка у девицы Аккористы, что она сделает, если ее с любимым разлучить?

Регина тут же как вскрикнет:

— На месте умру!

— А если у девицы Аккористы беда такая, что без возлюбленного ей не жизнь, то придется, чтоб до убийства не доходит, замуж ее выдать.

Жених добрыми качествами известен, девицу в беде оставить не должен.

Тут и Верлит понял, куда наместник клонит:

— Брак хороший как стена крепкая. Дети, как раствор скрепляют камни, иногда же камни так тесно прилегают друг к другу, что никакого раствора и не надо.

Они сами друг друга поддерживают.

— Господин наместник не оставит девицу Аккористу в беде, брак ее узаконит.

Регина на рыцаря своего посмотрела, а он вдруг на колени опустился, да и спрятал лицо свое, такое вдруг человеческое, в ее маленьких ладонях.

А потом такое началось… шум, гам. Всех их вместе в столицу понесло — у старого наместника и портал при себе нашелся. Госпожа регина то плакала, то смеялась, обряжала жениха своего в плащ черный, серебром расшитый, который тайком вышивала.

Сама думала в рыцари пойти, если иного пути не оставят.

А Верлит на все это дело глядел, и чувствовал себя так, будто вина пшеничного перебрал, и теперь ему на яву чудеса чудные мерещатся.

***

Илларин сидел на бортике пруда во внутреннем саду дома регисов. Когда-то давно он приходил сюда с отцом, сбегал при первой возможности от взрослых, прятался в зарослях малины, пытался ловить рыбок остро заточенной палкой.