Наследство

Михаил шагнул вперед, чтобы потрепать Мережского за плечо или облить водой, дабы привести его в сознание, но тут из смежной комнаты появилась Аглая и с видом грозным и крайне недовольным спросила:

 – Вы что тут делаете?

Тон ее был не столько удивленным, сколько злым. 

Михаил опустился на колени рядом с больным, взял его кисть, нащупывая пульс.

 – Что с ним?

 – Последствия яда, – сухо сообщила экономка, устроившись рядом с телом и отодвигая юриста плечом. – Коля! Коля, очнись!

Юноша тут же открыл глаза.

 – Что случ...он тут зачем? Да еще в такой момент???

Михаил попытался помочь наследнику встать, но тот демонстративно оперся на руку Аглаи.

 – Зачем ты его пустила?

 – Я сам вошел, услышав шум, – поспешил прояснить ситуацию Михаил. – Хотел узнать, все ли у вас в порядке.

Злая улыбка Мережского была похожа на оскал.

 – Выйдете отсюда, – потребовал он слабым голосом.

Климский убедился, что пасынок Екатерины стоит практически без чужой помощи, а щеки его порозовели от гнева, и вышел.

Аглая подошла к двери и заперла ее на ключ.

***

«Считай часы.»

Катя скомкала записку и бросила на соседний стул. Милый десерт. Завтракала она этим утром в столовой в гордом одиночестве. Если, конечно, не считать бегающую с подносом Дуню.

Михаил, наскоро перекусив бутербродом на кухне, засел в кабинете с приобретенными книгами. Катя об этом знала и на контакт с ним идти не желала, намерено обходя кабинет стороной. Михаил ее отстраненность категорически не устраивала и меньше чем через час он не выдержал и вышел в коридор.

Катерина нашлась в библиотеке. Медитировала над какой-то книжкой. Медитировала – потому что книгу держала вверх тормашками.

 – Давайте поговорим.

Вдова вздрогнула, отвлеклась от печальных мыслей и устало посмотрела на вошедшего мужчину. Отвечать ему не пожелала и демонстративно уставилась в том. Переворачивать не стала, видимо, из принципа. Или хотела таким образом ясно дать понять гостю, что ему здесь не рады.

Климский подошел к дивану и сел рядом. Девушка напряглась.

 – Далинский?

Вопрос был настолько неожиданным, что Катя, растерявшись, честно ответила:

 – Не знаю...

Поняла, что опростоволосилась, и покраснела.

Михаил посмотрел на упрямо сжатые губы и вынул книжку из ее пальцев.

 – Отпустите бедного поэта. Вы все равно не читаете.

Катерина сцепила руки в замок и положила их на колени.

 – Я знаю все, что вы скажете, – предупредила она мрачно.