Наследство

Все время, пока говорил, он не отводил от Кати глаз. Климский страшился увидеть гримасу ужаса или отторжения, но Мережская слушала его с нейтрально внимательным выражением. 

 – Лидонов, он... О таких людях хорошего сказать нечего. Это не оправдывает ни в коей мере случившееся, но...

 – Это было ваше дело? – проявила удивительную проницательность вдова. Михаил признался:

 – Нет. Моего коллеги. Но я знал о его выходке и ничего не сделал. А должен был доложить. Что ж, буду откровенным: я даже помог ему.

Значит, я соучастник преступления. Я покрывал и тем самым поощрял его действия. Я подавал ему идеи. Саму суть своей профессии я предал. Понимаете?

 – Нет. 

Слово каменной плитой легло ему на сердце. Катерина продолжила:

 – Я плохо разбираюсь в законах, в людях, возможно, еще хуже, но я совершенно точно уверена, что вы не можете сделать ничего плохого. И действуете всегда из благих побуждений.

 – Благие намеренья ведут на Темную сторону, – возразил ей Михаил старой поговоркой.

Катя помрачнела.

 – Или в Закрытый дом.

Она с тоской посмотрела в окно, словно ждала, что вот-вот в дверь постучат санитары.

 – Катя, я должен вас спросить: готовы ли вы меня принять таким, каков я есть? Юрист, нарушивший закон, мужчина, который имел против вас предубеждение и не всегда вел себя должным образом.

Мережская покраснела.

 – Я о вас высокого мнения, и после вашего рассказа оно ни на каплю не изменилось. Вы мне добрый друг, и я рада, что вы рядом.

Возможно, это слишком обременительно для вас...

 – Ничуть! – Климский взял ее ладони в свои и крепко сжал. – Я обременен даже меньше, чем мне хотелось бы.

Вдова смотрела на него с удивлением и затаенной надеждой, и Михаил решил перейти к сути разговора.

 – Катерина, на счет вчерашних гостей... Все на самом деле не так просто. Дело в том, что я блефовал.

 – Что?

 – Нет никакого закона, по которому бы я мог отстаивать ваши права, если вас объявят сумасшедшей.

В таком случае участь ваша действительно будет решаться вашим отцом.

Инкнесса почувствовала, что падает в пучину безнадежности. У нее даже голова закружилась.

 – Но...почему они ушли?

 – Поверили. Но через день-два, проверив все акты, касающиеся их инстанции, они поймут, что их обманули, и вернутся. 

 – И вы ничего не сможете сделать?

 – Ничего. 

Слово прозвучало, как приговор. Смертельный.