Наследство

А может, и древняя нечисть какая проснется? В соседнем, вон, государстве недавно ведьму сожгли, несмотря на все заверения, что «мы живем в просвещенном веке»...

А теперь некому его хвалить. Казалось, так много впереди времени. А оно закончилось.

И тот, кто тому виной, будет плакать кровавыми слезами!

 – Скажите, – сын «стального короля» наклонился к собеседнику. – Вы уже можете доказать, что это она виновата?

Капитан смотрел вопросительно.

 – Вы подозреваете мачеху?

Юноша презрительно фыркнул и отстранился.

 – А у вас есть еще кандидатуры?

Станислав решил подыграть.

 – Пока нет. Но с чего вы взяли, что женщина, которая при муже живет припеваючи, будет его травить?

 – Она его не любила! – воскликнул юный офицер пылко. – Я точно знаю! Вы не видели, какими глазами она на него смотрела в первые месяцы после свадьбы! Ходила тощая, бледная, точно мертвая в саване встала! Я уж думал, помрет. А она ничего. Прижилась, тело наела на чужих харчах. Повадилась кофе отцу таскать по вечерам, в поездки он ее с собой брал.

Аглая сказала, он мать не брал, а ее...

Юноша осекся. Его гневная тирада однако вызвала у Гастина вполне закономерное любопытство.

 – Не любила, говорите? – вкрадчиво поинтересовался он. Николай кивнул.

 – Да все знают: за деньги она вышла. А отец ее почти без приданного взял за связи ее папаши. Больше-то у них ничего и нет, кроме имени да полезных знакомств. Можно сказать, – он неприятно, зло улыбнулся, отчего лицо его некрасиво исказилось. – Мы ее купили.

Только денег таких моя мачеха не стоит. Единственное приобретение отца, что не принесло нам никакой пользы. Ляпецкие, они только просить могут и кичиться своим происхождением. Толку от них ноль.

Гастин задумчиво повертел грифель в руках.

 – Но с чего вы взяли, что ваша мачеха способна совершить подобное преступление? Все-таки она просто слабая женщина...

 – Змея она двуличная, а не женщина! – перебил капитана наследник. – Ни ума, ни сил больших не надо, дабы отравить нелюбимого мужа.

– Он сжал кулаки, замолчал на мгновение, а затем продолжил еще более злым голосом: – Постыл он ей был. Все знают. Ее даже обслуга жалела, я сам слышал. Отца им значит не жалко, а эту! Одна Аглая тогда меня понимала и поддерживала. Она оказалась в большей степени предана дому Мережских, чем даже мой отец! Но она верная. Честная. Уж и отец умер, а она хранит наш дом. Слова злого никому не сказала, и этой тоже. Прислуживает, как положено, слушается беспрекословно.