Наследство

Бокал с вином со стуком был поставлен на стол, за которым они сидели.

 – Отчего так уверена?

Катя покраснела.

 – У женщин есть свои способы узнавать такие вещи.

Катерине хотелось закрыть лицо ладонями. Стыд-то какой! Говорить о подобном с собственным отцом! 

Аристарх замолчал. Посмотрел за окно, на дочь, опять за окно.

 – Пришлю доктора, – сказал он наконец после некоторых раздумий. – Посмотрит.

Катя почувствовала себя помидором. Щеки пылали.

 – Не стоит. Я...

 – Стоит! – широкая мужская ладонь хлопнула по столу так, что чашки с блюдцами подскочили, жалобно звякнув.

– Еще как стоит! Тут дело не чисто, и кто виноват, я выясню.

Он встал, возвышаясь над ней огромной горой, и прищурил глаза, словно пытался рассмотреть доказательства ее виновности. Дочь вжалась в спинку кресла. Все свои возражения она проглотила в тот же миг. 

Ляпецкой поправил одежду и посмотрел на часы. Сел.

 – Я навел кое-какие справки. Юрист мужа твоего мне известен, я на днях его навещу.

И нескольких других. Примешь того, которого найму, и передашь ему все бумаги. Поняла?

Катя активно закивала. Говорить она была не способна.

 – Разберусь с делами в столице, съезжу в восточную область, к одному товарищу, проконсультируюсь по твоему делу. Надеюсь, следствие не успеет закончиться за это время, – мужчина чему-то усмехнулся и довольно потер ладони. – Теперь-то мы устроимся, как положено! Не зря, не зря я этому торгашу тебя сосватал!

Он наклонился вперед и одобрительно потрепал ее по щеке.

Кате тут же захотелось умыться, но она побоялась даже просто отстраниться от руки отца.

 – Что кривишься? – спросил тот вдруг, заметив, как непроизвольно дернулась ее щека то ли от страха, то ли от отвращения. – Отвечай!

Катино сердце забилось быстро-быстро, мысли спутались.

 – Я...я заболела, кажется.

 – Вылечим, – с полным безразличием заверил ее отец. Окинул взглядом гостиную, словно уже намечал, куда поставит мамино пианино, и встал.

 – Что ж, мне пора. Дела не ждут.

Инкнесс Ляпецкой покинул дом дочери в весьма приподнятом настроении. Проводила его Екатерина лично. Закрыла за отцом дверь, замерла на секунду, прислушиваясь к его тяжелой поступи, и с невероятной злостью лязгнула ночным засовом.

Чтоб он провалился! Вот сию секунду! Под землю, что еще почему-то соглашается носить на себе этого человека!!! 

Катя упрямо сжала зубы, пытаясь не расплакаться. Ничего.