Наследство

Другая манера двигаться и говорить, другие привычки, даже скорость речи иная. Особенно же сестры различались красотой – старшая была намного привлекательней младшей. Маша была выше, фигуристей, двигалась плавнее, кисть у нее более тонкая, губы даже не накрашенные имеют цвет алой вишни, а ресницы...

 – Что-то не так?

Катя заметила его внимание, но истолковала его по-своему. Михаил, застигнутый врасплох, торопливо взмахнул листом какого-то договора и ответил:

 – Да. Тут вот бумаги по Зеленым рудникам.

Катерина вдруг тепло улыбнулась.

 – На севере? Помню. Вы не представляете, какой там вид на долину с Высокого пика. Кажется, что ты с облака глядишь на землю. 

На мгновение она стала похожа на озорную мечтательную девочку...

Похожа на Марию. У той глаза всегда блестели так же восторженно. Даже когда шла под руку с Ивлеевым после церемонии. Тогда – особенно.

Михаил встал. Старые злость и обида душили. И вроде не причем тут вторая сестра, а невысказанные упреки жгут язык и давит на грудь нечто невыразимое.

 – Пора спать, – резко сказал он, не смотря на собеседницу. – Я ночью ваши бумаги разгребать не обязан. – И все-таки вырвалось из уст злое, как он не старался сдержаться: – Вы бы, инкнесса, оделись поприличнее.

Он вышел, не дожидаясь ее реакции. Широкими шагами направился к лестнице, проклиная свою несдержанность и одновременно ощущая некоторое облегчение.

Катя, обиженная резкой сменой тона и, хоть и заслуженным, но бестактным замечанием, с яростью захлопнула книгу.

Она так и знала, что не будет ей добра от этого человека! 

Часть 4

«Здравствуй, Лиза.

Вот уже который день я надеюсь на твой приезд. Иногда мне кажется, что это единственный смысл моего существования. По крайней мере другого я пока не придумала. Еще меня посещает мысль, что я хочу жить из чистого упрямства. Или чтобы кому-то что-то доказать, но, если задуматься, что я могу – слабая, одинокая, беспомощная? Иногда я с ужасом ожидаю той минуты, когда в дверь постучат.

Мне снятся кошмары. Такие яркие и реалистичные, что, когда я просыпаюсь, я нахожу на себе настоящие царапины и синяки. Иногда мне кажется, что Евстафий зовет меня к себе...

Я схожу с ума?

Мне страшно.

Ты все равно не прочтешь мое послание, так как я не собираюсь тебе его отсылать, а потому я спокойно могу признаться в своих слабостях и страхах.