Наследство

***

Господин Римский вышел из библиотеки, где больше часа заседал с Николаем. Екатерина улыбнулась другу мужа:

 – Чаю?

Мужчина отрицательно покачал головой и прошел мимо. Катя пошла следом.

 – Господин Римский! У меня новый поверенный. Вы не могли бы...

 – Не мог, – отрезал гость и зашагал быстрее. От его сухого резкого тона и показательного пренебрежения у Кати навернулись на глаза слезы.

Да чем я перед вами всеми провинилась? Что вам от меня надо?

 – Даже не надейся, – Николай, стоявший за ее спиной, довольно ухмыльнулся.

Она не видела этого, но точно знала, что так и есть. – Он и пальцем не шевельнет ради тебя.

 – Я вдова его друга.

 – Ты просто глупая девка, на которой его друг женился из старческой прихоти. Ты вдова, которая жаждет отобрать все у законных наследников. Ты...

 – Мне ничего не надо чужого! Только то, что он мне завещал!

 – Ты, алчное существо, не получишь ни монеты из нашего состояния, так и знай!

Да провалитесь вы со своим состоянием! Ей не нужно ничего! Кроме свободы.

А свободы не бывает без денег. Если б у нее было хоть что-то свое, она б отказалась от этого проклятого дома, от фабрики, уехала бы на край света, подольше от пересудов и толков людей, от одного вида которых ее тошнит.  Только кроме этого дома у нее ничего нет...

Плечи мачехи дрогнули. Плачет? Николай улыбнулся. Он чувствовал себя победителем. Всесильным воином, которому удалось достать врага, и тот теперь мучается у его ног, слабый, беспомощный, побежденный.

..

 – Радуешься? – спросила Катя сквозь слезы, не оборачиваясь к пасынку. – Радуйся. Радуйся, что отец тебя не видит. Вот он тебе плетей всыпал бы!

Коля вздрогнул. Упоминание отца резануло по сердцу. 

Екатерина сорвалась с места и побежала к лестнице на второй этаж. Юноша зло посмотрел ей вслед. Уколола, гадина! Цапнула! И теперь у его маленькой победы привкус горечи.

А отец и правда, наверно, рассердился бы...

***

Кто-то плакал. Михаил с сожалением вдохнул прилетевший с кухни аромат и пошел на звук.

В комнате за кухней, там, где обычно стирали белье, маленькая чумазая девочка сидела на коленях у Екатерины и рыдала. Катя гладила ее по голове, что-то тихо приговаривая. К приоткрытой двери они сидели боком.

 – Ты тоже плачешь, – капризно заметил ребенок, вытирая нос рукавом. – А мне говоришь: не плачь! 

 – Я за тебя плачу, – тихо солгала инкнесса. Девочка развернулась и стала вытирать слезы своей утешительнице.