Наследство

Ее неготовность к отстаиванию собственного мнения, а возможно, и его полное отсутствие, покоробили Михаила.

Неужели все инкнесские дети – послушные родительским наставлениям бездушные куклы? Мужчине захотелось увидеть на этом спокойном лице эмоцию, хоть какую-нибудь, пусть даже раздражение или обиду.

 – Ваша сестра вышла замуж гораздо удачнее, – заметил он, пытаясь вызвать у собеседницы зависть.

 – Возможно, – спокойно ответили ему.

 – У Ивлеевых большой дом?

 – Не знаю. Я не была у них в гостях.

Все-таки в голосе хозяйки дома прозвучала толика грусти, и Михаил попытался развить тему:

 – Муж не отпустил?

 – Нет, почему? Дело отнюдь не в нем. Евстафий никогда меня не ограничивал в передвижениях. Просто без приглашения как-то неудобно... Я один раз писала Маше, но они были в отъезде. А потом...наверно, времени не нашлось. Князь же занимает какую-то должность в посольстве. Или в великокняжеском суде? В общем, он человек очень занятой.

Видимо, в те оправдания, которые Екатерина придумывала для поведения сестры, не верилось и ей самой, потому что лицо ее погрустнело.

 – Вы тяжело переживали разлуку? – спросил Михаил, не зная, как еще можно продолжить этот разговор, ставший вдруг неприятным для них обоих.

 – Не особо, – призналась вдова. – Мы не были с ней близки. Но...все же спокойнее, когда рядом кто-то есть.

 – А как же портрет? Я думал, его рисовали дома у Маш...княгини.

 – Нет. То есть частично. Сначала художник нарисовал ее, потом приехал в особняк Евстафия дорисовывать меня.

 – У нее, значит, нет такого портрета?

 – Нет. Это был подарок мне на свадьбу.

Михаил задумался. Интересная получается история! Это сколько же сестры не виделись лично? И по какой причине? Не могут же родные люди быть настолько безразличны к судьбе родственного человека, с которым они прожили под одной крышей более десяти лет? Делили вместе радости и горе? Если делили, конечно.

 – Наверно, вы часто писали друг другу? – попытался сгладить ситуацию Михаил, но только усугубил ее, так Катерина тихо ответила:

 – Ни одного письма.

Катя солгала. Письма были. Целых два. Состояли они из списка просьб, которые она должна была передать мужу. Но признаваться в подобном общении ей показалось еще более стыдным, чем выставить напоказ их с сестрой равнодушие друг к другу.