Наследство

Однако, как известно, все лекарства горчат.

 – Обещай быть благоразумной!

Отголоски чужого разговора на минуту сменились тишиной, а затем дверь гостиной открылась и в Михаила кто-то врезался. Климский не успел ни испугаться, ни подумать, как будет оправдывать свое нахождение в коридоре, ни заготовить обвинительно-уничижительную реплику для встречи с Марией. Ошеломленный услышанным, он находился в ступоре, пока в него не впечаталась женщина, выходившая из комнаты.

Она отступила на шаг назад и попыталась пригладить растрепанные волосы.

 – Михаил?

 – Екатерина?

Хотел ли он, чтобы это была другая сестра? Или наоборот этого боялся?

 – Ужин... Я шел на кухню...

Слова никак не хотели находиться. Климский потерянно огляделся. Вдова собралась с мыслями быстрее. Только все никак не могла заправить за уши рассыпанные по плечам пряди.

 – Аглая должна была распорядиться, чтобы вам принесли еду в кабинет.

Мережская зря упомянула сестру. Михаил вспомнил только что услышанный разговор двух инкнесс и моментально пришел в себя. Взгляд его стал колючим. Внутри жгла старая обида и новое разочарование.

 – Ну и как? Выслушали ценные наставления? Побежите исполнять?

Он всматривался в ее бледное лицо с непонятным ему самому желанием то ли отыскать в нем черты Марии, то ли наоборот найти их противоположность.

Озадаченная резкой сменой тона, Катя шагнула назад, в испуге прижав руку к груди.

 – Что вы молчите? Нечем оправдаться? – наступал на нее юрист. Он жаждал услышать ее голос. Простой, не столь мелодичный, как у ее сестры. Или он будет таким же чарующим? Таким же змеиным?

 – Я не обязана вам ничего доказывать! – пискнула Мережская, отступая еще дальше.

 – Конечно! Женщины вообще считают, что никому ничем не обязаны. Даже исполнять свое слово, если дали его неподходящему человеку!

 – Вы злитесь из-за Марии? 

 – Из-за этой подлой женщины? О, нет! Я негодую от осознания женского лицемерия и коварства!

Екатерина остановилась. Щеки ее заалели.