Наследство

***

Как не старалась Екатерина войти неслышно, сидящий к двери лицом Талькин ее тут же заметил и сразу поднялся, чтобы приветствовать хозяйку. 

 – Светлой стороны! – ей очаровательно улыбнулись. – Вы извините, мы пораньше зашли – регламент, понимаете? Вы сегодня замечательно выглядите! Ой, что это?

Юрий, забывшись, коснулся синяка на ее лице. Как Екатерина не относилась хорошо к молодому секретарю, этот жест ей очень не понравился, и она поспешно отступила назад. Юрий посмотрел на нее с тоской и спрятал руки за спину.

 – Простите, – он грустно склонил голову и стал похож на побитую бродяжку. Кате стало жаль парня.

 – Все нормально. Просто...не совсем уместный жест. Но спасибо за заботу.

Юноша приободрился.

 – Вас обидели? Напали? Мы можем заняться этим делом! Мы найдем! Накажем! Да я за вас...

Вдова поспешно перебила секретаря, пока тот не сказал чего-нибудь лишнего. Его внимание бесспорно льстило ее самолюбию, но его порывистость ее скорее пугала, чем доставляла удовольствие.

 – Все хорошо. Не волнуйтесь. Неудачно упала. Доброе утро, капитан.

 – Доброе, инкнесса, – Станислав насмешливо наблюдал разыгравшуюся перед ним сцену. Мережская ободряюще улыбнулась Юрию и, спокойно прошествовав к чайному столику, села напротив следователя. Помощник устроился рядом с начальством, тяжко вздыхая и периодически бросая на Екатерину обеспокоенные и влюбленные взгляды.

 – Вы ничего не хотите нам сообщить? – спросил Гастин. Катя невольно дотронулась до щеки.

 – Нет.

 – Тогда мы зададим вам несколько вопросов.

Не успела Екатерина ответить, как в комнату решительным шагом вошел Михаил. Обозрел невеселую компанию и демонстративно уселся на диван рядом с вдовой.

 – Позвольте представиться: Михаил Климский. Юрист инкнессы.

 – Станислав Гастин. Следователь.

 – Юрий Талькин. Помощник. В смысле следователя. 

Парень сел ровнее и даже сделал грудь колесом. Катя помимо воли улыбнулась.

 – Вы хотели задать вопросы, – напомнила она капитану, жадно рассматривающему ее юриста.

 – Вы знаете, что вашего мужа отравили волчьим дурманом?

 – Нет, конечно. Вы же до сегодняшнего дня не сообщали мне эту информацию.

 – У вас дома хранилось это зелье или что-то подобное?

 – Нет. Зачем? Точнее, я думаю, что нет. Мне по крайней мере не приходилось видеть или слышать об этом.

Ее неуверенность не осталась незамеченной.