Наследство

После долгих попыток поймать ее на лжи, капитан, явно разочарованный состоявшимся разговором, промолвил:

– На сегодня все.

Екатерина обрадованно подскочила, нарушив этикет. Неназвавшийся мужчина ухмыльнулся. Капитан не обратил на это внимание – он уже ругал Талькина, неразборчиво что-то написавшего во время их беседы. Катя, которую уже тошнило от этих людей, тем не менее мысленно посочувствовала краснеющему пареньку. Впрочем, это не помешало ей отговориться срочными делами и оставить проводы гостей на появившуюся в дверях Аглаю.

Почти бегом покинув комнату, инкнесса поднялась в кабинет мужа, мельком посмотрев на часы. Дело шло к обеду. Захотелось сразу и есть, и спать. Но вдова села дописывать злополучное письмо.

Это казалось ей наипервейшим по важности делом.

***

В кабинет вошли, не постучав. Светловолосый юноша приятной наружности стремительным шагом приблизился к письменному столу и сел в кресло напротив Катерины. Вдова посмотрела на грязные сапоги, которые только что были закинуты на стопку чистой бумаги, и спокойно произнесла:

– Николай, убери, пожалуйста, со стола ноги.

– Уже командуешь? – пасынок с любовью осмотрел военные ботфорты, потом перевел похолодевший взгляд на Екатерину. – Запомни: я тебе ни клочка отцовой земли не отдам! Ни одной пяди!

Ей под нос сунули фигу. Ну, хоть ноги убрал со столешницы.

– Ты прекрасно знаешь, что мне останется только этот дом и маленькая фабрика за городом. Все остальное ваше.

Катя не смотрела на юношу – боялась, что голос дрогнет, и маска безразличия, столь тяжело натянутая на лицо, исчезнет под его гневным взглядом.

Пасынок наклонился к ней, сжав кулаки (и попутно ломая зажатый в одном из них грифель) и зловеще пообещал:

– Ты и этого не получишь! Я отсужу у тебя все до последнего кирпичика! И выброшу из этого дома, как помойную кошку!

Подобное сравнение благородному человеку не следовало ни слушать, ни тем более произносить, так что Катя едва сдержалась, чтобы не поморщиться.

Евстафий был бы чрезвычайно удручен, если бы услышал подобное от своего сына. В прежние времена Николай непременно получил бы наказание за неподобающее поведение, однако Евстафий умер, и приструнить мальчишку теперь было некому. Аглая любила его как собственного сына и потакала всем его прихотям, остальные же никакого влияния на юношу не имели, и меньше всех – сама Екатерина. Нельзя сказать, что подобное положение вещей ее не пугало.