Наследство

Слезы перекатывались из глаз на подол юбки, оставляя на ткани все более разрастающееся мокрое пятно.

Мама...пожалуйста...обними меня...

Несбыточная мечта. Ее никогда не хвалили, не гладили по голове, не сажали на колени. А когда она заболевала, родители поручали ее старой Ните. Она могла не видеть их неделями.

В груди жгло, мир плыл перед глазами. Если бы случилась беда, неужели бы они и тогда отвернулись от нее? Она же всегда была тихой и послушной, всегда старалась понимать чужие нужды и радовать окружающих правильным поведением! Неужели она недостойна редкой ласки? Ведь она просит так мало!

Обними меня!

И ее обняли.

Успокаивающе погладили по спине и по-матерински поцеловали в лоб. Катя вцепилась в чужие плечи, прижалась к теплому телу в попытке согреться хоть немного. Может же она хоть раз в жизни выплакаться в чье-то плечо, а не в подушку? Хоть раз положиться на постороннее участие? Иначе все происходящее ее просто раздавит.

Девушка позволила себе отпустить чувства на волю и разрыдалась, упираясь лбом в широкую мужскую грудь.

Так она и заснула – в кольце чужих рук, с мокрым от слез лицом, бледная и обессилевшая.

Пришедшую с чайником Ульяну Михаил выгнал за дверь одним свирепым взглядом.

***

Все тело болело. Разлепив кое-как глаза, Екатерина попыталась осмотреться. 

Дрова в камине почти прогорели, и комната освещалась и обогревалась только лучами заходящего солнца. На старом диване рядом с Катей, положив голову на собственную руку, а руку – на подлокотник стоявшего вплотную к дивану кресла, дремал Михаил.

Вдова с тихим стоном закрыла лицо ладонями. Стыдно-то как! Спала практически в обнимку с посторонним мужчиной! Позор...

Климский вздохнул во сне. Екатерина судорожно оторвала руки от лица и отодвинулась от мужчины на другой край дивана. Юрист чуть повел плечом, но не проснулся, а только сильнее засопел.

Катя аккуратно встала, подбросила в камин дров, зажгла свечи на двух подсвечниках. Дел больше не нашлось, и она вернулась на диван.

Шесть лет изменили его внешность не в лучшую сторону. Очаровательный пылкий юноша, ухаживающий за Марией исчез, зато появился хмурый мужчина с внимательными глазами, во всем ищущий подвох. Даже во сне лицо юриста имело крайне сосредоточенное выражение – словно он сейчас не сновидение смотрит, а выступает на суде, защищая несправедливо обиженных и обездоленных.

Катя обняла себя за плечи.