Наследство

 – Госпожа! Батюшка вас требует!

Впервые в жизни инкнесса так радовалась известию об отце. Запыхавшаяся Аглая на скорую руку зачесала хозяйке волосы, пока та воевала с крючками платья. Катерина почти бегом спустилась вниз по лестнице и только потом осознала, что она делает. И для кого.

Девушка на секунду замерла, пытаясь справиться с новой волной страха. Затем дошла до библиотеки, скрылась в ней и уже через минуту вышла, поправляя рукава домашнего платья. До большой гостиной она дошла спокойным медленным шагом.

Инкнесс Ляпецкой стоял у окна, попивая вино. У чайного столика валялись осколки двух предыдущих графинов, чем-то не угодивших мужчине.

 – Отец?

Он развернулся на звук ее голоса. Окинул дочь откровенно презрительным взглядом.

 – Кажется, в прошлый раз мы друг друга недопоняли.

Он сместился влево, она – вправо.

 – Возможно. Ведь ты прислал своего человека, а я говорила, что этого делать не стоит.

Аристарх скрипнул зубами.

 – Воспитали себе на погибель.

Катя покраснела. Подобные разговоры никогда не велись в их доме. По крайней мере при детях. И вот теперь она узнавала родителя с новой стороны.

 – Нашла, значит. Сама ты медянки ломаной не стоишь. Надоумили, верно, добрые люди, налетели на чужое добро да дуру-наследницу!

Отец сделал шаг к ней. Дочь от него.

Инкнесс усмехнулся.

 – Так и будем ходить кругами?

Екатерина не ответила.

Вся ее жизнь – вот такой вот танец. Подстроиться под партнера. Не дать сделать себе больно.

Получалось не всегда.

В этот раз она решила изменить па.

Двинулся он. Двинулась она. И оказалась сбоку от чайного столика, окруженного двумя диванами и тремя креслами. Чтобы обойти препятствие пришлось бы шагнуть вперед, навстречу родителю.

Ляпецкой быстрым шагом пересек комнату. Екатерина проскочила между мебелью и стала за кресло, вытянув в сторону отца правую руку.

 – Что это? Детка решила поиграть в ведьму? Может, мне сдать тебя илендскому послу, пусть и тебя сожгут за компанию? Говорят, в Илендии до сих пор не отменены законы времен Инквизиции.

Катю сравнение не напугало. Наоборот. Ах, если бы она была настоящей ведьмой! Разве позволила бы она тогда собой помыкать?

Нет-нет, выбор сделан. Отступать ей некуда.

 – Это нож для вскрытия писем, – с изрядной решимостью сообщила она родителю. – И, знаешь, он очень хорошо заточен.