Переплетенные судьбы

Молодой правитель Йоран не торопился подавлять восстание, слепа веря в то, что его власть все так же нерушима, как и у его предков. Развлекаясь со своей молодой и прекрасной женой Вивьен, он не думал ни о чем, кроме того, что заполучил самую красивую женщину во всей Империи. Он передал Ордену Золотого Льва заботы о Братстве и лишь иногда читал письма, где ему сообщали о том, как продвигается борьба. Но стоило волнениям дойти до столицы, как Йоран очнулся и сразу назначил встречу вернейшим из своих подданных.

* * *

В самом сердце города, имя которого было позабыто, располагался императорский дворец: большие вытянутые окна, фасад из белого камня, огромный сад с круглым прудом. К парадному входу вела дорожка, выложенная из мелкой мозаики, складывающейся в герб имперской семьи. Сколько же сил и времени было потрачено на это произведение искусства! Хотя сам герб не отличался красотой и оригинальностью, изображая всего лишь силуэт мужчины, поднявшего над головой меч.

Первый правитель Рейнер увековечил себя на гербе, а также в скульптуре и архитектуре по всему городу, поколению за поколением напоминая о своем триумфе и победе.

Джек и Мира направлялись туда, чтобы встретиться с Йораном. После письма, в котором майор рассказал обо всем, что смог вытянуть пытками из Бариэля Белуса, правитель назначил ему личную встречу.

– Вот значит, где обитает наш император, – девушка медленно ехала на лошади, осматривая дворец.

– Примерно так, как я себе и представляла. И все равно я не пойму, зачем ты потащил меня с собой?

– Правителю не нравится идея генерала Берга о включении ассасинов храма Однах в Орден, ты должна показать ему, что монахи ценные и полезные союзники Империи. Мне это и самому не нравится, но Берг настоял, – ответил Джек, седлавший вторую лошадь.

– Так вот зачем ты вновь заставил меня облачиться в одежду послушницы, – девушка опустила глаза и взглянула на свой черный закрытый наряд.

– Чего ты жалуешься? Недавно страдала, что надоело ходить в платьях, вот, радуйся.

– Да, по штанам я скучала, но не по этому балахону. Жмет везде.

– Вот ты опять жалуешься, – усмехнулся Джек.

– И вовсе я не жалуюсь, говорю как есть, а тебе не нравится…

– Нет? Не жалуешься? Правда?

– Нет. Я ворчу вообще-то, – усмехнулась Мира.

– Лучше бы ты так расчесываться любила, как ворчать.