Любовь не с первого взгляда

С лёгким нервным смешком та махнула рукой, посмотрела на него и отвела взгляд:

– Оставьте мне мою спальню, – наконец попросила она. – Пусть по крайней мере это останется только моим.

– Вы можете быть спокойны, – заверил он её.

– Благодарю, – ответила королева, – прошу вас, теперь оставьте меня. Думаю, мы решили этот вопрос. Вашего камердинера разместим в прихожей, там была предусмотрена лакейская, но мы за счёт неё расширили общую площадь. Вернём обратно. Отдайте соответствующие распоряжения, будьте так добры.

– Разумеется, – поклонился Канлар и вышел.

Кая же без сил опустилась в кресло, приложив ладонь ко лбу.

Она в жизни не смогла бы признаться, что до слёз её довело не вторжение в личные комнаты – причина, конечно, реальная и более чем веская, – а неприятное, едкое, мучительное чувство зависимости от решений мужчины, с которым ей теперь придётся жить.

Глава седьмая

Сегодняшний разговор привёл Канлара в беспокойство. Он сам был не в восторге от необходимости вступать в политический брак, но его, по правде сказать, в большей степени заботило его новое положение и связанные с ним трудности, нежели характер отношений с будущей женой.

Будем откровенны: Кая всегда держала себя столь идеально-сдержанно, что никому и в голову не могло прийти, что простые человеческие переживания ей не чужды.

Когда Канлар впервые увидел малышку-принцессу, ему было пятнадцать, а ей – всего четыре года. При его представлении королю она сидела совершенно спокойно в большом кресле, одетая в платье взрослого фасона, причёсанная на взрослый манер и выглядевшая на все семь.

Яркое впечатление о малышке, которая казалась идеальной куклой, продержалось годы. Канлар видел принцессу на официальных мероприятиях, и в любых ситуациях она казалась совершенно взрослой – её манеры были безупречны, и держала она себя без всяких детских капризов.

Тесно общаться с принцессой Канлар начал, когда ей исполнилось двенадцать, – именно в этом возрасте Кая стала обязательным участником Малого совета.

Высказывалась она редко, но всегда по делу, и то, что она говорила, бывало вполне умно.

Возможно, Канлар привык воспринимать её как нечто функциональное: идеальное воплощение самой идеи правительницы. За годы, что он провёл с нею бок о бок, он ни разу не наблюдал, чтобы она отходила от своей роли и как-то демонстрировала, что функция «быть идеальной наследницей трона» не исчерпывает всё её существо.