ВШБ-5. Хроники книгоходцев. Переиздание

— А как все закончилось? Вы-то в порядке?

— Да чего мы? — пожал плечами переминающийся у порога Юргис и погладил по голове свою заплаканную подругу. — Нас тоже сюда забрали, подлатали и вечером уже отпустили. Не в первый раз такие пораненные. Риву больше всех досталось, его сутки продержали.

— Зайчик, ты как? — спросила я эльфа.

— Главное, что уши на месте, — блеснул зубами в улыбке Ривалис. — Если что, их обратно не пришьешь и новые не отрастают. А все остальное — ерунда.

— А… Ивар? — задала я вопрос. — Вы помирились?

— Да мы-то помирились, — увяла улыбка эльфа.

— Правда, он… избегает нас. Только к тебе сюда ходит как на работу, сидит и смотрит. А если кто-то из нас появляется, сразу уходит. Мы с Карелом ему все объяснили.

— И я! — вмешалась успокоившаяся Лола. — Я ему все рассказала, и про то, что ты испугалась и запаниковала, и что помолвка эта ненастоящая, а в рамках вашего договора с Ривалисом. И что ты хотела сама с ним первым поговорить, но не успела, так как он поздно прибыл. А он…

— Он когда увидел тебя там… на траве, в крови, с разорванным горлом… — тяжело подбирая слова, заговорил Мальдин, — словно с ума сошел… Сразу же принял человеческий облик и… так кричал… И все на руки свои таращился, а они ведь в крови… Его тоже в лазарет упекли, успокоительным накачали и усыпили на сутки.

Все потупились, а у меня возникло ощущение, что они чего-то недоговаривают, но давить я не стала. Выпустят меня, сама все узнаю.

— Я ему пытался объяснить, что это трагическая случайность, — погладил меня по руке Карел.

— Ведь все видели, что произошло. Там куча свидетелей была. Но он… винит себя. Сказал, что…

— Карел, не надо, — тихо окликнула его Тельтина. — Пусть они сами поговорят. Ты же видел, что с ним творится. Не нужно…

Градус настроения в палате ощутимо понизился, и я решила перевести разговор.

— А меня кормить будут? — прошептала требовательно. — Ощущение, словно дня три не ела.

— Неделю, дорогая! — фыркнул Ривалис. — Только, боюсь, кроме бульончика тебе ничего не светит.

— Кира, как можно быть такой бессердечной? — укоризненно произнесла Тина. — Мы переживали, Ивар с ума сходит, а ты о еде…

— Тин, вы переживали, а я умерла, — перестав улыбаться, отозвалась я. — Что толку, если я сейчас начну снова нервничать и волноваться? Как-то не хочется мне опять на тот свет. Вот отойду, подкреплюсь… И вообще, лучше улыбаться. Поплакать я еще успею.

— Прости, Кирюш, — залилась до кончиков ушей краской эльфиечка и потупилась. — Я не подумала.