Уж замуж... Так и быть!

— И вы представить себе не можете, как часто за прошедшие годы я жалел, что выпалил ей тогда все это в порыве чувств. Возможно, крохотным оправданием послужит то, что именно Этан подсказал мне, как надо надавить на мать. К тому же я был совершенно уверен в том, что поступаю лишь во благо ей. Просто не понимал, почему она так упорствует. Коррекция дара — это же так легко и безопасно.

Последнюю фразу мужчина выплюнул с нескрываемым презрением и отвращением. Некоторое время молчал, закрыв глаза и тяжело дыша.

Помалкивала и я.

Если честно, я чувствовала себя немного… неловко. Мягко говоря. Как-то не привыкла я к тому, чтобы абсолютно незнакомый человек так внезапно вываливал на меня всю историю своей жизни. Но прервать Джонатана казалось мне в высшей степени невежливым.

Интересно, а мое отсутствие уже заметили? И если да — то начали ли искать?

— Лариса, я почти завершил, — с легкой ноткой обиды проговорил Джонатан, вновь каким-то чудом угадав мои мысли. — И не переживайте. Тут вас никто не найдет.

Даже если Этан воспользуется поисковыми чарами, то потерпит неудачу. Джестер позаботился об этом.

— Извините, но я все-таки не совсем понимаю, как ваша в высшей степени печальная история относится ко мне, — осторожно произнесла я, аккуратно подбирая слова.

— Не просто печальная, но в первую очередь поучительная. — Джонатан грустно усмехнулся. — Вы сказали, что с радостью бы согласились на коррекцию дара, потому как это разрешило бы все ваши проблемы. Так вот, Лариса.

Сделав это, вы обрекли бы себя на долгое мучительное угасание и в конечном итоге предпочли бы самостоятельно свести счеты с жизни. Потому как именно так и поступила моя мать. В конечном итоге она согласилась на эту процедуру. Ее проводил лично Этан. И какое-то время я считал, что все прошло отлично и без малейших нареканий. Мать не жаловалась на боль или какие-то неприятные ощущения. Напротив, она казалась такой умиротворенной и счастливой. И со спокойной душой я уехал в Мефолд. Несколько месяцев я не появлялся дома, выполняя поручения Этана. А когда все-таки вырвался навестить родных, то…

Джонатан запнулся. В его карих глазах внезапно сверкнул гнев, на бледных впалых щеках запылал румянец.

— Когда я увидел мать — то не мог поверить глазам, — глухо прошептал он. — От прежней нее осталась лишь тень. Меньше чем за полгода пышущая здоровьем женщина превратилась в изможденное подобие человека. Она почти не вставала с постели.