Уж замуж... Так и быть!

— Ты шутишь, наверное?

— Не переигрывай, Лариса, — строго одернула меня Лия, укоризненно покачав головой. — Ты об этом уже думала, не так ли?

— Я просто люблю детективы, — с сарказмом проговорила я. Заметила легкую морщинку недоумения, разрезавшую переносицу Летисии, и пояснила: — Ну… Книги такие, где описываются расследования всяческих преступлений. Чаще всего как раз убийств. В них обычно под подозрение попадают почти все герои. У каждого есть свой мотив. Ну а настоящим преступником обычно оказывается тот, на кого читатель думает в последнюю очередь.

— Жалко, что в нашем мире таких книг не пишут. — Летисия уважительно хмыкнула. Спросила с интересом: — Как ты поняла, что в убийстве Флексии виновен мой отец?

— Стопроцентной уверенности у меня не было, я лишь предположила, — мягко исправила ее я. — Кстати, сама Флексия уверена, что убил ее Джестер. Однако она обмолвилась, что перед смертью прокляла своего убийцу.

— И? — вопросительно протянула Летисия. — Все равно не понимаю. Ведь это отец Джестера погиб почти сразу после неслучившейся свадьбы.

Вот спрашивается, и что она ко мне привязалась? Почему да почему… Да потому что! Я ведь уже сказала ей, что в детективах убийца обычно тот, кто все действие вообще тихо и мирно стоит в сторонке, делая вид, будто вообще ни при делах. Родители Джестера были самым очевидным вариантом. Именно по этой причине я их и вычеркнула из списка подозреваемых. Но озвучивать это как-то нелепо и глупо.

И вообще, не нравится мне Этан Гург.

— Назовем это женской интуицией, — буркнула я. — Понятное дело, никаких доказательств у меня нет.

— И их не может быть, — проговорила Летисия. — Мой отец… Он очень предусмотрителен. Поверь, Лариса, Флексия — далеко не первая его жертва. Увы, и не последняя.

— Если доказательств нет, то откуда ты узнала об его причастности к этой смерти? — полюбопытствовала я. — Или твой отец решил чисто по-родственному поделиться с тобой? Дабы, так сказать, ты оценила его заботу о своем семейном будущем.

— Конечно, мой отец мне ничего не рассказывал. — Летисия зло фыркнула. — Лариса, мой отец — человек старой закалки. Он вообще женщин за людей не считает. Если бы ты только знала, как он относился к матери. — Летисия запнулась и вдруг опустила голову, пряча в тени влажный блеск своих глаз. А когда заговорила снова — ее голос звучал сдавленно и тихо: — Я его единственный ребенок. Дочь, что самое главное! А ему нужен был наследник.