Уж замуж... Так и быть!

Ну и вообще, как говорится, нужно быть рядом и в горести, и в радости, и в беде, и в здравии. Но я все-таки нашла в себе силы навсегда перевернуть эту неудачную страницу своей жизни. Тогда как в этом мире подобное просто невозможно.

— Однажды я подслушала разговор отца с целителем, — прошептала Летисия. — Убеленный сединами ученый муж, смущаясь и запинаясь, просил отца на некоторое время оставить супружескую постель. Он сказал, что организм матери слишком истощен от постоянных выкидышей. Необходимо дать ей отдых.

Не меньше года, а то и двух. Предложил отправить ее в загородное имение. Подальше от суеты постоянных приемов. Побольше спокойного сна, прогулок на свежем воздухе. И тогда все получится. Но знаешь, что ответил отец?

Я промолчала, справедливо сочтя вопрос за риторический.

— Он так долго распинался перед целителем о воле небес, о том, что муж и жена — единая плоть, которую нельзя разъединять даже на короткое время. — Летисия грустно поджала губы. — Целитель ретировался в смущении. А еще через некоторое время отец торжественно заявил мне, что боги наконец-то снизошли до его молитв и просьб простить грешную супругу.

И он уверен, что в этот-то раз все точно получится.

Летисия резко отвернулась от меня. Сцепила за спиной руки — и я увидела, как побелели ее костяшки от напряжения.

— Поначалу казалось, что он прав, — выдохнула она. — Дни складывались в недели, недели — месяцы. Мать все чаще улыбалась, бережно придерживая растущий живот. А потом… Потом началось кровотечение, которое не смогли остановить.

И она умерла вместе со своим нерожденным ребенком.

Она все так же стояла ко мне спиной, поэтому я при всем желании не могла увидеть ее лица. Пауза все длилась и длилась.

— Мне жаль, — наконец, сказала я, осознав, что больше не выдержу и секунды молчания. — Очень, очень жаль!

— Да, мне тоже. — Летисия судорожно втянула в себя воздух и обернулась. Ее глаза яростно и сухо блестели, уголки рта то и дело гневно дергались вниз. Еще раз глубоко вздохнув, Летисия негромко, но с нажимом проговорила: — Я ненавижу своего отца, Лариса.

Он убил мою мать так же, как убил прежде Флексию. Как убил множество и множество других женщин, единственной виной которых была непохожесть на прочих. Он — чудовище. И я сделаю все, что в моих силах, лишь бы остановить его.

Наверное, я тоже в некотором роде чудовище. Потому как я не поверила прочувственной речи Летисии. Нет, я не сомневалась, что она рассказала правду о смерти матери.