Цитадель: дочь света (книга 1)

- А у Синиц и Горных Барсов – языки, – усмехнулся эльф.

- Слишком длинные? – не удержалась я.

- Нет, иностранные, – улыбнулся эльф. – Они такие – живут, живут, а потом раз – и заговорят на иных языках – кто на древних, кто на современных, а кто и на несуществующих.

- Э-э-э… – озадачено протянула я. – Это шутка?

- Нет, – сжалилась Ола. – Это дары. Бывает дар пророчества, бывает дар языков, бывает целительства, бывает учительства… Есть судьи, видящие ложь и истину. Ну есть попроще – огородники, животноводы, травники.

- А простые эльфы, без даров, есть? – растерянно спросила я.

- Сколько угодно, – улыбнулся Аарон. – Правда, они скорее ленивые, чем без даров. Потому что у каждого есть талант. Не все только хотят его развивать.

- Кто имеет, тому дано будет. А кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь, – пробормотала я.

- Почему ты так сказала? – резко спросил эльф.

- Это не я сказала. Это сказал Иисус.

- Кто такой Иисус? А! Божья Искра вашего мира! Павел говорил…

- Божий сын нашего мира.

- Может быть, – не стал отрицать эльф. – Божий сын, Воплощенное слово, Искра, от Божественного огня отделившаяся, и в него же вернувшаяся… Много бы я отдал за вашу священную книгу. А кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь… Красиво.

- И верно, – кивнула Ола. – Так и есть – у кого-то множество даров, и еще что-то прибавляется, а у кого-то пустота… Вон Аарон и целитель, и священник, и травник, и служитель любви.

- А у тебя только пророчество? – поинтересовался зардевшийся эльф.

- Шутишь? – грустно усмехнулась Ола. – Ничего у меня не было, ничегошеньки. Ой, нет – музыкальный разве что. Но это так, баловство.

- А ну, спой! – потребовал эльф.

Ола легко пожала плечами, наклонила голову задумчиво, а потом и в самом деле запела.

Да, именно Песнь Жизни. На староэльфийском.

Как она пела! Ангелы в небесах, наверное, плакали от зависти! Глубокий грудной голос наполнил комнату, выплеснулся из окна. Начала она тихо, но почти сразу вошла в силу. Да, мы не удержались. Мы запели вместе с ней. Мой слабенький голосок даже как-то обрел силу рядом с её контральто. Только я подвывала там, где она с легкостью брала высокие ноты.

Песня закончилась. Мы с Аароном и Павлом (он сразу же зашел, услышав песню) стояли потрясенные.