Цитадель: дочь света (книга 1)

Маленькое и живое. Это инстинкты. И да, пусть только попробует ей кто-то сказать про морлока. Это её выбьет. И пусть они уезжают отсюда на пару лет. И… кто-то должен убить ребенка.

- Я это сделаю, – сказал отец Лайлы из-за нашей спины. – Я смогу. Она моя единственная дочь.

- А что Эммануэль? – возразила я. – Он позволит?

- Я могу попробовать помочь, – неожиданно сказала появившаяся из-за угла Ола. – Я видела, как орки это делают. Я у них в рабстве жила.

Страшное это дело – уничтожение морлока. У людей это не так страшно.

Там морлоки ограничены лишь человеческой силой и не могут отнять душу. Морлок-эльф высасывает душу сначала из родителей, а затем, если все еще не поняли, в чем дело – из всех, кто рядом. В нашем случае Лайлу, тяжело перенесшую преждевременные роды, на неделю поместили в дом родителей, чтобы она окрепла, а ребенка приносили лишь на кормление – это её и спасло. А ведь Исав, брат её мужа, достаточно сильный целитель, чтобы излечить все её повреждения. Он решил, что в этой ситуации Лайла должна восстанавливаться сама… и этим спас ей жизнь.

 Ола аккуратно уложила младенца в люльку посередине стола. Справа положила нож, слева – живую ветвь от дерева с молодыми листочками. Набрала ключевой воды. Зажгла свечи.

- Все это слишком похоже на колдовство, – нервно сказал Аарон.

- Ты хочешь убить его сам? – хмуро спросила Ола. – Или чтобы отец убил?

- Нет, – отшатнулся Аарон. – Мне дорога моя душа.

- А моя, значит, не дорога?

- Ола, если вы не можете… – тихо сказал отец Лайлы. – Вас никто не осудит…

- Мне уже хуже не будет, – горько ответила Ола.

– Куда уж хуже? А ты, Водящая Души, шла бы отсюда… Не для тебя это дело. Ты слишком нежна…

Я упрямо мотнула головой.

 – Господи, Господи, для чего ты покинул наш народ? – пробормотал Аарон, не ведая, что почти слово в слово повторяет Христа. А может, и ведая… Павел хорошо знал Священное Писание и часто беседовал с эльфом.

Ола положила руки на тельце мальчика и начала тихонько петь.

- Песня смерти, – прошептал Аарон. – Вряд ли орки её пели.

Хотя кто знает.

Тихо начал подпевать отец мальчика. Потом вступил Исав. Потом дед. Аарон держался до последнего, но потом, поняв, что выстукивает мотив носком ботинка, поморщился и стал подпевать.

Я пока не очень знала эльфийский – на нем уже почти не говорили даже сами эльфы, предпочитая единый язык. Но я понимала, что все это неправильно. И начала мурлыкать совсем другую песню… Ту, которую мы пели, когда сражались с оборотнями – «Велик наш Бог».