Цитадель: дочь света (книга 1)

Здесь был красивый каменный город, с улицами, парками и фонтанами. Некоторые строения были даже трехэтажными. Была своя школа, мастерские, храм. Словом – тот же людской город, только чистота небывалая, и улицы широкие. Здесь жило больше пяти тысяч эльфов. Кроме того, некоторые эльфы жили в некотором отдалении от города. В гордом одиночестве. Именно такое одиночество и сгубило семью Олы. До сих пор было непонятно, как орки добрались до глубины эльфийских лесов и как смогли уйти. Было и еще несколько городов, помельче, и деревни.

Павел развлекался вовсю, критикуя устройство домов и систему водопровода. Устраивал показательные порки, находя следы разрушений и трещины там, где он рассчитал. Спроектировал фонтан с цветными струями и карусель. Стоит ли удивляться, что ему уже через две недели провели экзамен на звание мастера, который он с блеском сдал. И получил, естественно, самую высшую – эльфийскую – степень.

А мне было скучно. Я сначала бродила целыми днями по городу и жалела, что не двигаюсь дальше. А потом стало и того хуже – бесконечный дождь.

Однако Аарон застрял в ратуше с провидцами, целителями и священниками. Все они пытались понять, отчего идет дождь, что делать с орками и почему рождаются морлоки, которых раньше видели едва ли не раз в тысячу лет.

Ола сторонилась меня, считая в чем-то виноватой. Интересно, она не понимает, что вся эта история началась раньше, чем я появилась? Те же морлоки… Или потопы и засухи. Несезонные дожди. Невероятные набеги орков, наконец.

А ведь мы ехали в Озерный край! Чего мы тут торчим? Дошло до того, что я нашла в библиотеке схематичную карту лесов и сделала себе копию.

Если б не история с теми орками, я б точно поехала одна. Но как-то мне не больно хотелось попасть к ним в лапы.

Дождались.

В один день все проснулись от звона. Кругом били колокола, ревели трубы, над лесом стеной стояли дымовые столбы. Несмотря на противную морось. Мы все повыскакивали на улицу кто в чем: большинство в ночных рубашках – только рассвело.

Все шумели, махали руками, и только мы с Павлом застыли на месте, переглянувшись.

Мы, воспитанники советского детдома, потомки тех, кто пережил вторую мировую войну… Первая мысль, первый страх, преследовавший меня с детства – война. Помню, я раньше боялась низко летящих самолетов – а вдруг бомбу сбросит? Помню, у директора детдома не было руки – он был ветеран войны. Помню, как в сарае однажды мальчишки нашли неразорвавшийся снаряд. Чудом не рвануло… Павел, молча развернувшись, пошел в дом.