Цитадель: дочь света (книга 1)

 

- А она не боялась? – гневно спросил Оскар. – Она не боялась?

 - А можно узнать, в чем дело? – спросил Сергей, вертя головой. 

- Вас не касается, – буркнул Паша. 

- Нас касается! – хором сказали мы с Никой. 

- Её в детстве насиловал один из ваших, – тихо сказал Оскар. – Павел знал, видел. И молчал.

 - Митя, – еле слышно сказала Ника. 

- Митя, – эхом откликнулась я, вспоминая о липком страхе, охватывавшем меня рядом с ним. 

Он был словно паук, плетущий сети, словно мокрица… Мне иногда чудилось, что он крадется по коридору, ища меня, и я вылезала в окно, прячась в шалаше в саду.

Мы знали…

 - Паша, – взяла я брата за руку. – Но ты ведь был старший! 

- Не нуди! – отбросил мою руку Павел. – Я знаю! Я боялся… боялся, что меня вернут обратно, что мне не поверят! Это вы с Никой из нормального, образцово-показательного детдома, а у нас был ад. Провинившихся отдавали в психушку и лечили электрошоком.

Меня запирали без света и воды в подвал с крысами на три дня. А потом было поздно. Меня бы спросили, почему я молчал. Я хотел убить его, задушить ночью, но духа не хватило… Только и смог, чтобы её в больницу поместили.

 Мы вспомнили, как Паша уверял нашу воспитательницу, что Мари плохо спит, что у неё кошмары, что она кричит по ночам. Мари тогда переселили в комнату к няне, но было уже поздно. Она и в самом деле кричала по ночам, а потом выпрыгнула из окна, не убившись только чудом – упала в куст черемухи.

Мари глотала таблетки, резала вены, её вытаскивали из петли… 

А что бы сделала я? Смогла бы я вступиться за Мари, что-то рассказать матери-воспитательнице, никогда особо не интересовавшейся нашими сплетнями, нашими отношениями? Я не помню ласки… Только мы, дети – я, Павел, Ника – одаривали друг друга поцелуями и объятьями. Мать и отец иногда сажали нас на колени и спрашивали, почему я разбила чашку, почему рисовала черной краской, почему запустила в соседскую собаку куском грязи… Почему я отказываюсь учить уроки, грублю няне, толкнула Дашу.

Они не слушали, что Даша воровала мои краски, что собака ругалась, что чашка – некрасивая… 

Мама говорила, что я все вру, а папа – что меня вернут в детдом, если я буду хулиганить. И я больше не хулиганила. Я клеила чашку, прятала черную краску и гордо игнорировала Дашку.