Отступники

Потратив на убеждения, которые местные жители всерьез воспринимать не желали примерно полчаса, она вышла из себя и запустила багрово-красный иллюзионный дождь: с неба падали огромные огненные шары, с бульканьем плюхались на землю и растекались вязкими блестящими лужами. Уж Илия отвела в этот момент душу, не сдерживая силы творимой иллюзии и выкладываясь полностью. Нужный эффект был мгновенно достигнут - зрители с воплями разбежались и попрятались в домах, а староста соблаговолил выдать ей лошадь, чтобы быстрее добраться и предупредить о происходящем остальных стражей.

Со Стражами тоже разговаривать было непросто. Радовало одно – с ними можно было общаться, не нарушая клятву, потому что стражи и сами отлично понимали, о чем речь. Оставалось всего лишь пояснить, что скоро придет Главный демон и всех убьет, потому что известие о захвате Сот уже отправлено императору, а значит, покупать их молчание демонам больше не нужно.

Телька так смешно пятилась, когда Илия подъехала к ее дому, будто хотела врасти в стену.

Вот дуреха. И не сразу поверила, что Илия явилась вовсе не мстить страшной местью, а просто предупредить, что теперь жизнь стражей отныне ничего не стоит и нужно как можно быстрее бежать из Сот. Илия оставила соседку собирать многочисленные пожитки и поехала дальше.

Когда из своего домика вышла Станислава, то уже Илия замерла и не сразу сообразила, кто перед ней – томная красавица с волоокими глазищами улыбалась так невинно, что хотелось тут же простить ей все прошлое и заодно будущее.

Илия сдержалась, сухо сообщила новости и сразу уехала.

Все один к одному повторилось с остальными – Паруччи лежал в доме, вымотанный своими похождениями с деревенскими красавицами, легко употребившими по прямому назначению немалую мужскую силу, полученную от демонов. Выслушав новости, он протяжно застонал и заявил:

- Жаль, что ты так поздно… пришла б пораньше, я бы тебе показал, что значит настоящий мужик.

Из чего Илия сделала вывод, что некоторые неисправимы.

И только Гурька… Гурька отказалась уходить из Сот. В ее домике было так чисто, уютно, пахло свежеиспеченным хлебом и травами, но, несмотря на царившую вокруг идиллию, Илия вздрагивала каждый раз, когда раздавались чужие голоса – детские и мужской, хотя видела только себя и хозяйку. И не могла ни в чем ее винить. Всех немножко презирала за то, что продались, но не Гурьку.

- Пусть, - сказала та, спокойно выслушав сообщение. – Второй раз их потерять я не могу.