Фёдор и Флинн

Хотя Флинн почти и не встревала в это обсуждение, потому что прекрасно знала, у кого она сегодня проведёт всё своё свободное время. По крайней мере, до одного внезапного момента.

— Кстати, Флинн, — окликнул подругу Касим, резко повернувшись к ней, после чего возвестил: — Сегодня мы тебя к кочегару не отпустим.

Флинн отпрянула.

— Чего? — удивлённо воскликнула она.

Девочка в надежде взглянула на Пегс, ища поддержки. Может, вместе они смогут уговорить Касима переменить такое внезапное решение? Но Хафельман лишь покачала головой, давая понять, что и она согласна с парнем.

— Прости, Флинн, — извинилась Пегс, видя замешательство подруги. — Но ты же знаешь, что я не особо сильна в нардах… а Касима просто невозможно уговорить на что-то другое! — На последних словах она толкнула парня в бок.

Но Касим лишь рассмеялся. А Флинн опустила взгляд на пустую тарелку с супом. Ей как-то не хотелось оставлять сегодня Фёдора одного.

— Хотя, знаешь, — лукаво произнёс Касим спустя минуту раздумий, — парня своего тоже можешь позвать…

Флинн поражённо воззрилась на него. Немного странно было слышать от кого-то, что Фёдор — её парень. Вот только отрицать она этого не хотела. Наверное, потому, что ей нравилось думать об этом.

— Зачем это? — вопреки всему решила уточнить девочка.

Касим загадочно усмехнулся.

— Порой в нардах нужны партнёры.

Флинн удивлённо вздёрнула бровь. Что он вообще несёт? Какие нарды? Какие партнёры? Она что, так много пропустила из их обсуждения, когда задумалась о Фёдоре?

— Но как вы себе это представляете вообще? — осведомилась девочка. Если её друзья действительно считали, что позвать Фёдора встретиться с ними так легко, то пусть не привязываются к этой призрачной надежде.

— Пневматическая почта, — подсказал Касим. — Забыла уже? Мне казалось, что вы с ним частенько ей пользовались…

В тот момент Флинн надеялась, что её щёки покраснели не так заметно. Да, бывали моменты, когда она отправляла кочегару небольшие сообщения по пневматической почте, но это было не так часто, как считает Касим!

— У меня нет ни ручки, ни бумаги, — сказала она, поднявшись из-за стола.