Фёдор и Флинн

Это сильно смутило Флинн, но, почему-то, одновременно с этим заставило душу трепетать, а сердце — стучать сильнее.

Он чуть отстранился и, с трудом скрывая собственное смущение, заглянул ей в глаза.

— До завтра, — выдохнула Флинн, наблюдая за тем, как Фёдор вновь выпрямился.

Было ощущение, что они оба хотели сказать ещё что-то. Что-то очень важное. Но никак не могли подобрать слов.

На полу в складском вагоне

Это был самый обычный вечер во Всемирном Экспрессе. За пределами поезда уже садилось солнце, встречный ветер бился в окна, а размеренный перестук колёс стал уже настолько родным, что был практически не заметен.

Флинн в очередной раз пришла в складской вагон к Фёдору. Они сидели на полу друг напротив друга, держа в руке по банке шипучего имбирснафа. Разговаривали о разном, порой, в шутку произнося разные тосты, сталкивались банками и пили из них. Им было хорошо вдвоём, и они совсем не хотели расходиться.

— Неужели, Пегс и правда заметила следы копоти у тебя на щеке? — спросил Фёдор, залпом допив остатки имбирснафа.

Флинн коротко кивнула.

— После этого на неё уже никакие отговорки не подействовали.

Фёдор невольно улыбнулся. Он с тихим стуком отставил банку в сторону и посмотрел на Флинн.

— Порой, они через чур наблюдательны, — констатировал он, помимо Пегс подразумевая ещё и Касима.

— Есть такое, — согласилась с ним Флинн.

Она прикончила оставшийся имбирснаф и, наклонившись, отставила свою банку к банке Фёдора. Парень проследил за её движениями и, как показалось Флинн, невольно затаил дыхание, когда она чуть не коснулась его груди своим плечом.

Флинн подняла на него взор, так и не успев отстраниться. Их взгляды встретились, и первые мгновения они оба не решались даже пошевелиться. Колени чуть соприкасались, рука Флинн почти касалась его ладони. На своих щеках они чувствовали дыхание друг друга.

Но в какой-то момент, словно опомнившись, они оба одновременно выдохнули, опустив головы, и смущённо отстранились.

Флинн уставилась в окно, пытаясь хоть как-то отвлечься и скрыть покрасневшие щёки.

Казалось, эта неловкость могла длиться просто бесконечно. Но, как выяснилось, ничто не вечно. Она вновь обернулась на парня, когда тот, вздохнув, лёг на пол на спину, положив руки под голову.

— Здесь, конечно, далеко не так, как в вагоне по Героизму, — сказал Фёдор, взглянув на Флинн, — но хоть что-то. — Он чуть заметно улыбнулся: — Или, если хочешь, то мы можем...