Танец Воды

- Прошу, Айне, вспомни! Наставник не мог стереть все… Ты обязательно вспомнишь, если захочешь!

Голоса были совсем рядом, и Сая, натянув капюшон, бросилась прочь от храмовой стены.

- Что я должен вспомнить? – настиг ее голос.

Она обернулась; наставник стоял, держась руками за прутья, словно заключенный в клетке.

- Ночь, когда я оставила Храм! – выкрикнула Сайарадил.

Она бежала сквозь платановую рощу к площади с фонтаном. Солнце уже начало клониться к закату, а значит, нужно было возвращаться.

Девушка зашагала через площадь так быстро, как позволяли правила приличия, но ей все же пришлось притормозить – проход перегородили рабочие. Они украшали арку у фонтана: одни держали лестницы, другие монтировали крепежи, третьи разворачивали рулоны плотной парусины. Краем глаза Сая увидела на одном из полотнищ монограмму своего рода и недоуменно нахмурилась.

- Для чего эти приготовления? – спросила она, подходя ближе.

Один из рабочих обернулся и разулыбался молоденькой девушке в скромном наряде.

- Будет большой праздник, – охотно ответил он. – Нам не велено говорить, но завтра сама все узнаешь!

«Лихо раздери, – ужаснулась Сая, глядя на монограмму Валлардов. – Неужели Сенат собирается устроить народное гуляние в мою честь? Наверняка за всем этим стоит отец!»

- Тут еще цветы будут, – продолжал рабочий; кажется, ему не очень-то хотелось, чтобы собеседница уходила. – Завтра с утра цветочницы принесут гирлянды из белых лилий.

- Белых… что? – переспросила Сая.

Она решила, что ослышалась. Белые лилии в Эндросе считались свадебными цветами… Но рабочий уверенно кивнул в ответ. Позади послышался шелест – развернули еще одно полотно, вот только монограмма на нем принадлежала отнюдь не Валлардам.

- Да что же это? – прошептала Сайарадил и, уже не думая о приличиях, со всех ног бросилась домой.

***

Сантар прибыл в Эндрос до рассвета. Пока он пробирался через толпу народа, запрудившего подступы к крепостным воротам, расцвело.

Солнцу Сантар был не рад: если в давке перед воротами он еще мог затеряться, натянув на голову капюшон, то на улицах при свете дня стражники в два счета задержали бы его за подозрительный разрез глаз. Лихо раздери этот Большой город! Им тут что, воевать больше не с кем, как только с назарами?

Несмотря на рань, Торговая площадь уже была битком набита продавцами и покупателями.