Обмен

пусть коньяк будет хорошим»

Вот я и начала тратить деньги, не успев их заработать. Сколько стоит действительно хороший коньяк? Пять тысяч, десять? Наверное, верхнего предела не было вовсе.

Нервная и раздраженная, лоб я терла до того момента, как очередным сообщением тренькнул Телеграмм. В сообщении заветные два слова: «Login… PW…»

И вот она на экране моего компьютера. Лейла.

Она вошла в кабинет, закрыла за собой дверь, осмотрелась. И не на людях стала более смурной, взволнованной – только теперь вытянула перед лицом руки, какое-то время на них недоверчиво смотрела.

Представляю, как странно было ей из машины переместиться в солнечный день, в тело девушки в платье и прекрасным маникюром. Приключение, блин… Вышло, что влипли мы обе, и неясно, кто или что этому причина.

После секундного замешательства лже Марианна Алексеевна быстро прошагала к висящей на стуле сумочке, вывернула прямо на пол её содержимое. От подобной дерзости я поперхнулась. Лейла же осматривала всё, что могла найти, и дольше всего она вглядывалась в паспорт с моим именем.

А после в зеркало от пудреницы. Я руку могла дать на отсечение, что моя внешность ей не зашла – уж больно презрительно-холодным стало выражение лица.

«Можно подумать, ты красивее меня…»

К слову, я не рассмотрела лицо Лейлы в машине, было как-то не до того.

Вещи обратно она сгребала быстро, почти неряшливо – лишь бы упихать. После, ошарашенная, опустилась на мой стул (на котором я впоследствии и проснулась), принялась листать открытый отчет, лежащий на столе.

Поняла из него, по всей вероятности, мало, задумалась, принялась автоматически чиркать ручкой на полях…

«Вот сволочь! Это же чистовой вариант!»

В отчете, который я открыла, и правда виднелись каракули – придется всё перепечатывать. Недоумевающая Лейла, напоминая меня саму, какое-то время терла лоб, после закрыла папку и откинулась на стуле. Видимо, для того, чтобы подумать о ситуации, проанализировать случившееся.

Но случился обратный своп (“Swap” – на английском «обмен», «перенос»), и вместо Лейлы глаза в кресле открыла уже я.

Мне ничего не было понятно. Ровным счетом ничего, кроме того, что странная ситуация задела нас обеих – меня и Лейлу. Почему именно её? И почему меня? Почему не Дашу стенографистку, например?

Накатывал страх, тревожность и неуверенность. Я никогда не любила не уметь что-либо объяснить, возможно, поэтому прилежнее всех изучала физику. Чтобы не молиться, как абориген затерянного острова, на удар молнии.