Бастард. Истина в глазах смотрящего

— По глазам вижу, что понимаешь, — король Антарии поднялся, упираясь ладонями в столешницу. — Когда это началось? Скольких ты убил? Как далеко ты зашёл? И как смел опорочить честь семьи бесстыдными деяниями? Не боишься гнева Святой Ирвиллы?

— Не боюсь, — внезапно холодно и ровно ответил королевский отпрыск, перестав изображать затюканного и недалёкого юношу.

— Что ты сказал? — у монарха аж горло свело от спазма. — Повтори!

— Кто такая эта ваша Святая Ирвилла? — Тарим медленно поднялся из кресла и посмотрел на отца взглядом полным фанатичного безумия.

— Богохульник! — Сифрим взмахнул рукой.

В тишине кабинета звук пощёчины оказался довольно громким. Король смотрел на своего сына, не зная, что ещё предпринять. Тарим молчал, растрёпанные волосы прикрывали его лицо, падали на глаза. Только губы кривились в неясной эмоции.

Монарх сжал зубы и направился в другой конец кабинета, где на столике находился графин с разбавленным вином. В горле Сифрима першило, он совершенно позабыл об обычной воде, что стояла на его столе.

— Ты разочаровал меня, Тарим, — озвучивать принятое решение оказалось сложнее, чем прийти к нему в мыслях. — Чем бы ни был затуманен твой разум, но тебе помогут. К вечеру будь готов к отъезду. Отправишься в дальний монастырь, где тобой займутся монахи. Они помогут очистить твою запятнанную душу, сын. А после вернёшься. К тому времени я подыщу тебе невесту от кого-то из соседей, раз уж с Тарсией не вышло породниться.

— Нет, отец, — неожиданно раздавшийся за спиной голос Тарима заставил короля вздрогнуть. — Ты больше не станешь распоряжаться моей судьбой.

Всего несколько мгновений, за которые второй принц накрыл ладонью рот своего родителя. Сверкнуло лезвие, отражая свет солнца, мягкая кожа и острый предмет — такое классическое и по-своему поэтичное сочетание.

Сифрим Третий осел на пол, хватаясь за горло. Вероятно, он хотел закричать, но уже не мог.

Со смешком второй принц обошёл тело отца и брезгливо пихнул того ногой. В глазах Тарима отражалось внутреннее фиолетовое пламя. Король запомнил последним эти огонь и жуткую улыбку, которая не могла бы принадлежать человеку.

— Очень жаль, Ваше Величество, что ты не был разумен настолько, чтобы и дальше потакать мне. Был бы жив.

— Отец, у меня есть важные новости, — дверь в кабинет распахнулась.