Девушка для Монстра

Динка цепляется за него пальцами и глубоко дышит, пытаясь перебороть воспоминания запахом дома.

- Ну что такое? - отец поглаживает её по голове как маленькую, зарываясь пальцами в волосы на макушке.

- Всё хорошо, - врёт Динка, так и не опуская отца. Да и он никуда и не торопится, продолжая обнимать её посреди коридора.

- Котик умер, да?

Динка крупно вздрагивает. На этот раз память подкидывает тощих, с выпирающими рёбрами и клочковатым мехом мёртвых гулей на асфальте. И как небрежно охотники закидывали их в мешки и отправляли в багажник.

Гулей ей не жалко. Динка прекрасно понимает, что останься те в живых, и домой ни она, ни команда никогда больше не вернулись бы.

«И не вернулись бы те, кому не посчастливилось наткнуться на них после», - мысленно заканчивает Динка, сглатывая подступивший к горлу комок.

Перед внутренним взором на асфальте растягивается ещё одна фигура. Та загадочная собака, а может и не собака, сбившая гуля с машины. Воображение подкидывает к нескольким гулям ещё и её трупик, который непременно был бы, не слиняй неведомое существо вовремя.

Игнат стрелял в него без всяких сомнений и этого Динка понять не может. Зверь же помог... может без него их всех бы там и сожрали…

Глаза жжет, а в носу показывает. Она жмурится, стараясь сдержать поступающие слёзы, но те оказываются сильнее. Динка всхлипывает, до боли сжимая в пальцах чужой свитер, и позорно скулит, сильнее вжимаясь лицом в грудь отца.

- Что случилось, Дин? – её легонько встряхивают, не выпуская из объятий.

И молчать оказывается невозможно. Не сейчас, когда в голове каша из того, что было и что могло бы случиться. Не сейчас, когда хочется быть понятой и услышанной… и, наверное, как в детстве утешенной.

- Не было котика... Я... - Динка находит в себе силы отстраниться, чтобы заглянуть отцу в глаза. Шепчет надтреснуто и тихо: - Я теперь на Орден работаю, пап...

Из-за бьющего сзади света у Динки не получается разобрать выражение лица отца.

Но то, как он сильнее сжимает объятия на её спине и стискивает в кулаке динкину так и не снятую пока ветровку, говорит о многом. Поэтому продолжает она быстро и сбивчиво, словно оправдывается:

- Я... я хотела помогать тебе. Чтобы ты мог на меня... - она хочет сказать «положиться», но не успевает. С тихим скрипом дверь в родительскую спальню открывается, являя им сонную и растрепанную мать.