Девушка для Монстра

Она снова тянется за мобильником, какое-то время смотрит на забавную заставку со спящим котиком и резко вскакивает, оглядывая пол вокруг кровати.

— Чёрт! — она по глупости выпустила бумажку с номером из рук и теперь не знает, куда та делась.

Динка опускается на колени и шарит вокруг, заглядывает под кровать. Логично ничего не находит, потому что покрывало на её постели слишком длинное, практически касается пола и под него редко что-то залетает.

Ищет дальше, не вставая с колен, и наконец-то находит. Бумажка белым пятном маячит прямо перед глазами.

Зацепилась за покрывало, так и не долетев до пола.

Динка хмыкает и садится там же, где была, на полу. И торопливо, словно боясь передумать, набирает записанный номер. На фоне её затаённого дыхания гудки в трубке звучат даже ещё более нервирующе громко. И на этот раз они прерываютися характерным тихим щелчком и знакомым голосом, на который она отзывается простым:

— Здравствуйте, Павел Семёнович. Извините, что поздно. Я решила.

Глава 3

Когда зевающая Динка выбирается утром на кухню, то никак не ожидает увидеть там отца.

Слишком уж раннее время для поздно вернувшегося вчера и вообще находящегося на больничном человека.

Она растерянно замирает в дверях и просто смотрит на него, на растрёпанные со сна рыжие волосы, по-домашнему растянутую уютную футболку. И что-то внутри неприятно тянет, даже саднит.

Всё та же тревога. И немного стыдно, ведь она пытается действовать за его спиной…

«Вот же он, ты можешь поговорить с ним сейчас», — напоминает о себе совесть.

Динка прикусывает губу до боли.

Всего-то и нужно: сделать шаг вперёд, выдвинуть стул и сесть напротив уткнувшегося в телефон отца. И сказать, что она теперь тоже знает об Ордене. А потом им, возможно, предстоит долгий разговор о недоговорённостях, умолчаниях и лжи, обо всех его «просто споткнулся» и «государственная тайна». Но отец наконец-то отрывается от мобильника, вопросительно смотрит на застывшую в дверях столбом Динку. И она понимает, что просто не хочет его тревожить.

Не сейчас, когда он ещё может её отговорить, убедить оставить его один на один с ночной жутью.

— С добрым утром, — улыбается она, чувствуя, что губы чуть-чуть подрагивают. И всё-таки переступает порог, входя на кухню.

— С добрым. К первой паре, да? — улыбается отец в ответ, и в его улыбке нет ни намёка на напряжение. Только какая-то недоговорённость. Снова.

Сердце Динки сразу ухает куда-то вниз от мысли «Он знает!». Но ничего не происходит.