Ависийская роза

В карету загрузили объемные свертки, картонные коробки разных размеров, и только потом внутрь забралась сама она – одетая в великолепное бирюзовое платье в тон глазам. Сшитое по последней моде, оно сидело великолепно. Длинные рукава прикрывали все то, что должны были, а драгоценное колье с хризопразами заманчиво поблескивало в глубоком вырезе. 

Шиан сел рядом, поскольку больше места не было, постучал в стенку кареты.

- Как я выгляжу? – шепотом спросила Льер.

Ей все еще хотелось расшевелить его, заставить говорить – но после того, как она брякнула про бывших любовников, которых и не любила вовсе, Шиан словно язык проглотил.

Даже не смотрел на нее, отводя взгляд.

- Ну скажиииии, скажи, - торопливо зашептала она и погладила инквизитора по предплечью.

Он повернулся, смерил ее ледяным взглядом и скупо улыбнулся.

- Вы прекрасно выглядите, ваше высочество.

- Да что с тобой? Что? – Льер возмущенно тряхнула его за плечо, - то ты разговариваешь со мной, то не разговариваешь! И чем это я тебя обидела, ребенок?

- Я не ребенок, - с леденящим кровь спокойствием отозвался Шиан, глядя перед собой.

А Льер показалось, что она услышала скрежет зубов.

- Ну так и не веди себя, как ребенок, а прямо скажи, что не так, - буркнула она, - в конце концов, я твои мысли не читаю.

 Больше она ничего не успела, ни сказать, ни сделать. Шиан повернулся к ней резко и, схватив за руки, буквально впечатал своим телом в мягкую спинку дивана, чтобы еще через мгновение впиться в ее губы. Неистово. Жарко. Нетерпеливо.

Так, что опешившая Льер даже не сопротивлялась.

И это было… невозможно приятно. Так, что ей захотелось обвить Шиана руками и ногами, и вообще, позволить делать с собой все, что он только захочет. Она судорожно втянула носом воздух, от Шиана пахло мятной свежестью и дождем, сумасшедшей молодостью   и одновременно властью. И это оказалось настолько хорошо, что Льер едва не простонала «продолжай». При том, что безумец  толком-то и целоваться не умел…

Но все хорошее, увы, заканчивается.

Шиан резко отстранился и замер, даже дышать перестал. Льер несколько мгновений смотрела на его породистый профиль в полумраке кареты, а потом, вздохнув, отвесила парню пощечину.

В конце концов, за кого он ее держит.

Отважно встретила пылающий страстью и яростью взгляд, гордо вскинула подбородок и уставилась в окно.

Что делать-то?

Происходило… неправильное. И одна ее часть, разумная, вопила и билась в истерическом припадке. Надо было  с этим заканчивать.