Ависийская роза

И эта ночь, весенняя, пропитанная ароматом раскрывающихся ависийских роз… И соловьи… И шелест молодой листвы…

Она села на постели и покосилась на стол. Артефакт перемещения преспокойно лежал там, никем не тронутый, и она в любой момент могла удрать в Ависию.

Могла… Но почему-то отодвигала час побега. Как будто, сбежав, теряла что-то важное, без чего вся оставшаяся жизнь будет пресной и скучной.

- Я не могу так больше, - прошептала она в темноту, - мне лучше убраться отсюда.

Да, лучше всего – домой. А Шиан… что ж, он сам отказался сбежать.

Она встала и взяла артефакт, взвешивая его в ладони. Он тускло блестел во мраке, перемешанном с лунным светом, и был приятно тяжелым. Простая на вид серебряная пластинка, в которой заключена свобода.

- Отказался… И как быть? Я хочу домой и не хочу одновременно. Вот беда… Я не хочу… без него. 

Льер положила артефакт обратно. Затем быстро сняла сорочку, накинула пеньюар. Она его привезла с собой из Ависии, тонкий, словно паутинка, и неприлично короткий, едва прикрывающий бедра.

Завязывался он на шнурок у горла.  

Льер расплела косу, позволяя волосам упасть на плечи тяжелой копной. В который раз пожалела о том, что здесь у нее не было флакончика духов, даже самого крошечного.

А потом,как была, босая, тихо приоткрыла дверь и выскользнула из спальни. Комната Шиана располагалась рядом, следующей по коридору…  Льер остановилась в нерешительности.

С ума сойти! И что она творит? Неужели этот инквизитор стал ей настолько дорог, что она готова соблазнить его, лишь бы он согласился бежать вместе? Или она попросту настолько желает этого молодого мужчину, что готова переступить через собственную гордость?

Судорожно выдохнув, Льер толкнула дверь. Та отворилась бесшумно, и принцесса неслышно, словно ветер, вошла в комнату Шиана и замерла, чувствуя себя не иначе как воровкой.

Лунный свет щедро заливал спальню, как будто мешая сумрак с тончайшей стеклянной пудрой. Льер быстро огляделась, увидела у окна широкую кровать, где спал инквизитор, и поняла, что начинает задыхаться. От нахлынувших вдруг чувств, от невесть откуда взявшейся нежности вперемешку с диким, почти неконтролируемым желанием, каждый вдох царапал горло.

Принадлежать ему. Вот что билось в висках медными молотками.

Подойти. Разбудить.