Практика на Лысой горе

— То есть… — мысли бешено проносились, — ты хочешь сказать, что отруту создали не в университете?

Некоторое время Кирилл молчал, уставившись стеклянным взглядом на клетчатую скатерть.

— Не знаю, — тихо сказал он, — сразу я тоже так думал. Или врут, что вывели в универе, или кто-то сумел рассадить.

— Ну и силища, — пробормотал я. — Кстати. А ты-то как тут оказался?

— Как-как, — неожиданно раздраженно бросил он, резко встал и отошел к печи. — Перешел дорожку Вий-Совяцкому.

— Ну, это не сложно, — пробормотал я и случайно разгрыз перец — во рту вспыхнул пожар.

Закашлялся, ухватил кружку Кирилла и глотнул. Однако лучше не стало, по телу пробежал огонь. Сипло выдохнул: — Ты это пьешь?

— А? Только травяной настой. Да вот случился у меня, кхм, роман со студенткой, в общем. — Он вздохнул, по-прежнему стоя ко мне спиной. — Мы старались скрывать, но куда там… Он вроде с полузакрытыми глазами и ходит, а все видит и все знает.

Кирилл вернулся за стол с большим глиняным кувшином.

— Запей, а то вид у тебя еще тот.

Ну и…

— И-и-и?

— Вызвал меня, отчитал и выслал из университета. Очень быстро. На сборы дал полчаса.

Говорил он это с непроницаемым лицом, но видно, что нелегко слова давались. Я уже готов был перевести тему, но сам Дидько за язык дернул.

— Как ее зовут?

Кирилл хмуро на меня посмотрел, потом на свои сцепленные в замок пальцы и тихо произнес:

— Таня. Багрищенко.

***

За окном разгулялась непогода: плясала метель, завывал ветер, стекло разрисовал причудливыми узорами мороз.

Передали штормовое предупреждение, никого не выпускали в город. Обидно до чертиков, собирались же сходить в гости к Трамвайщику.

Танька тоже была не в настроении, молча уставилась в какую-то книжку в яркой обложке. Присмотревшись, я чуть не присвистнула: любовный роман. Не припомню, чтобы она когда-нибудь такое читала.

Танька буркнула что-то неприличное и захлопнула книгу:

— Дрянь какая-то. Все девочки любят эльфов, все мальчики любят…

— Девочек, которые любят эльфов? — хмыкнула я.

— По-моему, эти мальчики любят только друг друга, — мрачно отозвалась Багрищенко. — С таким количеством побрякушек и ужимок на них бабы будут смотреть только как на ювелирный магазин.

— Что ж, — я забрала у нее из рук книжку, — тоже бывает. Где ты это вообще взяла?

Обложечка миловидная: два статных блондина в голубых камзолах, их под ручки держит рыжая красавица. Все трое так улыбаются, будто им сообщили про выигрыш в лотерее.