Практика на Лысой горе

Получи сполна, мольфар-р-р-р-р… Никогда ты ее не найдешь, никогда с ней не будешь. Пр-р-р-роклинаю…

 

Пробуждение все же пришло. Но приятным его назвать никак было нельзя. Голова раскалывалась, бок саднил. Я поморщился и приподнялся. Боль прострелила затылок, охнув, потер его. М-да уж. Нехорошо приложился, теперь бы еще проверить, что с Кириллом.

Прыстрастника нигде не было. Я покосился на валявшийся рядом посох. Хороша штучка, ничего не скажешь, однако. Высасывает энергии без возможности восстановления.

Ну и ну. Потянулся было за ним, но пальцы замерли, почувствовав шедший от дерева холод. Странно. После того, как втянул энергию, наоборот должен гореть огнем. Нахмурившись, я медленно поднялся, стараясь не делать резких движений.

Кирилл лежал там, где упал. Я двинулся к нему, но резко замер. Его окружала какая-то тонкая черная грань, будто кто-то разлил нефть, а потом прикрыл ее стеклом. Я осторожно подошел, в нос ударил острый запах, по коже пробежал холодок.

О боже, магия злыдней! Но откуда здесь?

Кто-то неподалеку тоненько захихикал: мерзко, неприятно, аж холодный пот прошиб.

Мол, я тебя вижу, а ты меня нет. Я товарища твоего злыдневской пленкой окутал, а тебе его не вытащить.

— Кто здесь? — выкрикнул я, понимая, что совершил глупость. Не захотят — не ответят. Хихиканье смолкло, совсем рядом что-то прошуршало, меня с силой толкнули в бедро. Я пошатнулся, но чудом удержался на ногах. Собрал энергию, сплел пальцы, между ними засиял изумрудно-зеленый шар.

Пространство вокруг осветило, выхватило чернильную тень, тянувшуюся к Кириллу.

— Убирайся прочь! — рявкнул я и швырнул в нее шаром.

Тень отпрянула, но шар взорвался, обдав ее снопом искр. Она кинулась ко мне, но я увернулся. Под пальцами вновь мягким огнем защекотал кожу зеленый огонь.

— Уби…

Тень вдруг закружилась смерчем, вбирая в себя зеленый свет, стала выше и шире. Сквозь тьму я внезапно разобрал оскаленную пасть и мерцающие глаза-угольки: злые, отчаянные. Тень выпустила черную паутину, швырнула ее в меня, но наткнулась на стену зеленого пламени.

Я усилил поток энергии, кинул защитный купол на Кирилла.

Концентрация злыдневской магии стала сильнее, я почувствовал, как в тело впиваются миллионы иголочек. Сосредоточился и зашептал заклинание. Но с губ слетел не человеческий голос — по Чумацкому Шляху разлетелся скорбный плач трембиты. Он становился громче, пробирал до костей, поднимался все выше и выше, словно к горной вершине.