Лесничая для чародея

И только в ушах звучало:

— Ят-ха, Ят-ха, Ят-ха…

Старинный мотив, далекий напев, заставляющий терять волю. Мне показалось: в один миг я растеряла все человеческое, став свободной, как ветер, бестелесной, чуждой всей этой суете.

Лес заговорил: протяжно, сладко, тихо. Протянул ко мне колючие еловые лапы, обнял ими мягко-мягко, словно показывая — никому не отдаст. Внизу живота появилась тянущая пустота, а в груди — предвкушение. Что-то сейчас обязательно произойдет. Удары в тунгур уводили прочь из реальности, так и звали встать, сбросить одежду и кинуться в дикий первобытный танец времен, когда еще не ступала сюда человеческая нога.

В какой-то момент я заметила, что шаман отпустил тунгур и колотушку, и те так и зависли в воздухе. Из его ладоней вновь потянулись дымные струйки, медленно оплетая мои руки и ноги.

— Что ушло, то придет, — выдохнул он, и показалось, шепчет в самое ухо. — Что осталось, то не исчезнет. Нет пустоты — есть гармония. Что предначертано, то свершится…

Шаман вдруг вскочил на ноги и закружился в каком-то безумном танце, то и дело выкрикивая резкие гортанные слова на незнакомом языке.

Я смотрела как завороженная, едва сдерживаясь, чтобы не подскочить самой.

Он вдруг мотнул головой, и повязка-корона с рогами слетела на землю, а по спине рассыпались иссиня-черные волосы, закрывая ее почти до пояса. Одежда с костяными нашивками упала на землю, и я вдруг поняла, что шаман вовсе не стар. Глаза из медовых превратились в черную бездну. В них были сразу дикость, стихия, свобода и что-то такое, от чего перехватывало горло.

Нельзя так смотреть на эту бронзовую кожу, ладное тело и словно высеченные из камня черты лица. Нельзя…

Мне показалось, что я горю. Шаман вдруг оказался рядом... Обнял, сжал крепкими пальцами мои запястья и развел руки в стороны.

— Смотри, — выдохнул на ухо.

И мы вдруг взмыли в черное небо, будто две огромных птицы.

«И когда только потемнело?» — где-то на краю сознания мелькнула шальная мысль.

Но тут же исчезла. Широко раскрыв глаза, я смотрела на проносившиеся внизу верхушки деревьев, на поблескивающую серебром линию реки, на старую водяную мельницу Слепого Дого.

Звезды над головой светили ярко и холодно, зачаровывали своим неземным сиянием.

Горячее тело шамана прижималось к моему. Мысли немного путались, и порой сложно было смотреть только вниз. Пусть не понять: остались ли мы в человеческом облике или нет, но…

Я глубоко вдохнула ночной воздух. Ветер свистел в ушах.